Комсомольский комитет

— Да, — все-таки садясь, пробасил Костоломов, потом поправился: — Сегодня у меня приема нет.

Выйдя из больницы, Соня облегченно вздохнула.

Палец у нее уже почти не болел, лишь слегка ныл, мешал бинт. «И для чего столько накрутили?»

Соня еще раз посмотрела на палец и, улыбнувшись, тут же забыла о нем. Девушка направилась в управление работ.

В управлении сухая, неприветливая секретарша повторила Соне, что сегодня приема нет. Соня остановилась возле окна. Секретарша пожала плечами.

Через несколько минут Костоломов, большой и грузный, чем-то напоминавший гуся, тяжелыми шагами прошел через приемную, потом вдруг остановился. Ему показалось, что не на месте стоит стул.

— Сколько я говорил, чтоб здесь был полный порядок! — раздраженно сказал он и схватил стул, намереваясь поставить его в угол, ближе к стенке — там стулу действительно и надо было стоять, но стул упал, в руках начальника осталась только верхняя часть спинки.

— Это что такое? — грозно спросил Костоломов, только теперь обернувшись к секретарше.

Та испуганно моргала длинными ресницами.

— Хозяйство строительства, — спокойно, с легким оттенком веселого вызова подсказала Соня, отодвинувшись от окна.

Костоломов, не взглянув на Соню, рывком двинул остаток стула к стене и, приказав секретарше вызвать мастера, скрылся в кабинете.

Соня пошла было за ним, но секретарша тотчас привстала.

— Прокофий Фомич сейчас очень занят, к нему сейчас никак нельзя, — быстро говорила она.

Соня остановилась. Секретарша, позвонив по телефону насчет мастера, назойливо застучала клавишами пишущей машинки. Соня не вытерпела.

— Долго начальник будет занят?

— Долго.

— У него товарищи в кабинете? Совещание?

— Нет, — пальцы женщины с изумительной скоростью бегали по клавишам. — Отойди и не мешай, девушка, я тебе сказала, сегодня ты не попадешь к Прокофию Фомичу.

— Тогда извините, пожалуйста, я по важному делу, — вежливо сказала Соня, и, прежде чем секретарша вскочила вслед за нею, она была уже в кабинете Костоломова.

Начальник, задумавшись, сидел за столом. Он поднял свое большое, ставшее сейчас очень усталым лицо и безразлично посмотрел на Соню.

Соня просто и решительно протянула руку:

— Будем знакомы — Цылева, секретарь комсомольской организации кабельного завода.

Услышав «секретарь комсомольской организации», Костоломов вспомнил Соболева и внимательно посмотрел на девушку. Невысокая, совсем девочка, у нее едва сформировавшаяся фигурка и совершенно детское лицо.

— Кабельного завода? — повторил Костоломов. Своего работника Прокофий Фомич обязательно отправил бы обратно, он не любил, когда к нему врывались без доклада. Но кабельщицу…

Строители работали для кабельщиков. Еще недавно понятие «кабельщики» ассоциировалось у Костоломова с простым понятием «заказчики».

Но партийный актив завода пришел на стройку с авторитетом горкома партии. Эти люди, в сущности, такие же рабочие, как и те, что работали у него на объектах, позволяли себе вмешиваться в хозяйственные и организационные дела стройки. На их сигналы скорее, чем на просьбы Костоломова, откликнулись и трест и министерство! Прокофий Фомич понимал, что кабельщики во многом помогали ему. Но они принесли ему много хлопот и личных неприятностей.