Тайны гор, которых не было на карте [calibre 4.19.0]

А еще она видела далеко внизу облака, которые скрывали бескрайние просторы с лесами, полями, реками, озерами, селами, городами и деревнями. Голубой и зеленой отсюда казалась земля, укрытая дымкой и облаками, с яркой радугой по краю горизонта, темная с одной стороны и наполненная солнечным светом с другой. Где-то там стоял дворец, в котором жил человек, давший кость ее плоти, ставшей ее землей. Получалось, что был он как бы Отец – родил ее, и Брат – раз жили в одном пространстве, и Ближний – только он мог видеть и слышать ее на расстоянии, и ее беда была его бедой, а его беда – ее бедой… Был бы Мужем, если бы не променял на вампиров, которые разделили их самих в себе.

Смогут ли они когда-нибудь понять друг друга, простить, стать друг другу опорой?

Она не сомневалась: ни за что на свете. Да и она бы… постеснялась обращаться к нему, как к близкому человеку. Враг. Худший враг. Страшно, если враг – не убежишь, не спрячешься, не закроешься. Безусловно, цивилизованный, элегантный, воспитанный, интеллигентный, аристократичный. Он был другой. Она всегда это чувствовала. Он не понимал, как Бог мог требовать сидеть за одним столом с человеком, которым тяготился. Она была для него не как человек, а как хмурый пасмурный день и слякотная дорога, по которой он шел-шел, и никак не мог пройти ее. Он не видел ее, она была лишь основой, началом, точно так же, как не видела она, воспринимая не лучше – темная ночь и великая скорбь, неизбежность, вселяющая страх, и обреченность, хотя в душе он продолжал оставаться идеалом, недостижимой мечтой, с кем она могла стать счастливой. Но он был достоин лучшего – той же Идеальной Благодетельницы, которая билась за него всеми правдами и неправдами, положив своего ближнего к его ногам. Разве она, сама, смогла бы отказаться от счастья и поменять любимого человека на неизвестность? С одной стороны, вампирша защищала вампира-душу от нее, и, наверное, душа-вампир был благодарен Помазаннице точно так же, как она благодарна Дьяволу, который вытащить ее из ада, дать ей надежду. И сколько бы она не думала о ближнем, признавала – выбор его был обоснованным и, возможно, правильным. Как она могла осуждать, если все, о чем он просил – получил?

Глупая случайность… Что могло объединить их, Царя и деревенскую простушку? Все мечтали повторить судьбу Золушки, но удавалась это единицам. Она таких Золушек только в кино видела, но даже там Золушки не из сараюшек вылуплялись, а жили в замках, которые по праву наследования принадлежали им и были захвачены злой мачехой и сестрами обманным путем.

Неровня она ему, но, слушая себя, она научилась понимать его.

Ему не нужен был ни Дьявол, ни Борзеевич. Он просто ждал, что она уйдет и разверзнется завеса. Вернее, ждали те, кто накладывал на него проклятия, но раз позволял, значит, был с ними согласен. А, может, вообще не думал о ней, она была для него абстрактным объектом, который должен отстегнутся. Дьявол не раз доказал, что вампиры, убивая человека, закрывают себя от всего, что мешало бы им, и закрывают человека, чтобы никто его не услышал, и в тот день и час, когда ближний произносил клятвы над ее бесчувственным телом, он знал, ждал и предвидел, каковы будут последствия, придумывая себя, чтобы изменить предначертанное бытие.