Искра войны [СИ litres]

Когда дверь отворится и в дом внесут закутанное в полотнище синее, распухшее тело, Момо будет беззаботно завтракать и кривляться матери, а та – весело хохотать. Тогда же мать поднимется, подойдет вместе с мужем к склонившему в сочувствии голову писарю и увидит в коридоре труп. И, вглядевшись в его черты лица, закричит: истошно, надрывно, не веря. Потом она кинется в кухню и будет безумно глядеть на встревоженного Момо, мотыляющего ножками под столом туда-сюда. А потом явится из коридора и мрачный отец. Внутри Момо всколыхнется тревога, он обсосет пальцы, как привык это делать в Трущобах, и вслушается.

– Он умер… Это Ягусь! Это он! Но кто это тогда? – закричит женщина, всматриваясь в родинку на ручке мертвеца.

Потом она кинется на кухню и только тогда обратит внимание, что у мальчика за столом этой родинки нет.

Отец снова вернется в коридор: хмурый и не верящий. А в Момо тогда волной поднимется неизвестный страх, дарованный его виду с рождения для выживания, и, спрыгнув со стула, он кинется к двери. Рыдая, он бросится вон из дома, успев, однако, схватить маленькую деревянную лошадку, которая стояла на столе. Промчится мимо работников в магазине, вывалится в шумную толпу, в которой скроется, изменив облик. Облик, к которому так привык.

Момо вернется в Трущобы, найдет дом старухи – пустой. Ее, мертвую, уже к тому моменту сдадут на мясной рынок, как сдают всех нищих. Мальчик обнаружит, что козочек украли, а небольшую утварь – унесли. Тогда он сядет на бережку реки и горько расплачется, вспомнит ласковые руки матери и отцовские наставления, посмотрит на зажатую в руке деревянную лошадку, но вернуться побоится. Он так и не узнает, что к несчастным родителям в тот же день явятся демонологи и скажут, что вместо их сына был мимик, который до этого утопил ребенка. Весь город поднимут на уши. Кварталы будут прочесывать, чтобы найти чудовище, а чудовище будет сидеть на берегу и плакать. В недосягаемости для демонологов, за городом.