Prudentia [litres]

На глазах у Гримберта один из его рыцарей рухнул, придавленный обломками здания, в которое угодил тяжелый снаряд. Ему удалось отшвырнуть несколько каменных плит, придавивших его ноги, но следующий меткий выстрел сорвал шлем с его туловища, заставив механическое тело безвольно осесть в пыль.

Еще один рыцарь стоял неподалеку, не обращая внимания ни на падающие у его ног снаряды, ни на приближающихся противников. Он трясся, будто в лихорадке, отчего стволы пушек нелепо дергались, а ноги едва не пританцовывали. Лишь приглядевшись, Гримберт заметил жирные языки дыма, вырывающиеся сквозь щели в его броне, и все понял. Рыцарь горел. Его нелепая пляска была лишь отражением сжигаемого в огромной стальной печи человека, с нервной системой которого он все еще был связан.

Шатаясь, Гримберт сделал несколько шагов. «Золотой Тур» двигался тяжело и медленно, он словно тащил на себе неподъемный груз весом с целый собор, дребезжали сорванные пластины брони, которые он волок за собой, правая нога подгибалась, едва удерживая вес тела.

Слишком много попаданий пришлось выдержать за последние часы. Если бы не запредельная живучесть «Тура», он уже лежал бы между прочих, безвольная механическая кукла с мертвецом внутри. Но «Тур» не собирался сдаваться. Он все еще двигался, все еще выполнял приказы, хоть и ужасно медленно. С трудом удерживая прицельные маркеры, Гримберт заставил его поднять орудие и выстрелил, совместив прицел с ближайшей алой отметкой. Гироскопы взвыли от нагрузки, гидравлика протестующе заскрежетала, но приводы наводки сработали безукоризненно – вражеский рыцарь пошатнулся и медленно завалился назад с раскроенным корпусом, как крепостная башня с подорванным фундаментом.

Почти мгновенно «Тур» загудел от сотрясения и пошатнулся так, что весь мир перед глазами Гримберта едва не сделал кувырок. Ответное попадание было точным и разрушительным. Кумулятивный снаряд прожег броню левого наплечника, превратив сложнейшую начинку орудийной установки из электроники, силовых приводов и автоматов наводки в кипящий железный шлак. Гримберт зарычал, словно ему самому отрубили руку.