Prudentia [litres]

«Забойщик» инстинктивно попытался отойти в сторону, отбиваясь от наседающих на него противников шипящей полосой лайтера, но почти сразу получил несколько прямых попаданий в уязвимую ходовую часть и повалился, как подсеченное дерево, разбрасывая из проломленной груди снопы искр. «Мантикора» прожила на две секунды больше. Кто-то из нападавших заклинил метким выстрелом ее башню, после чего машина накренилась, беспомощно раскачиваясь из стороны в сторону. Два или три кумулятивных снаряда мгновенно выжгли ее изнутри.

«Багряный Скиталец» сопротивлялся дольше прочих. Даже неспособный толком маневрировать, лишившийся основных орудий, он двигался короткими рывками по площади, исступленно полосуя наседающих противников из бесполезных спаренных пулеметов. Он уже не мог причинить им вреда, но и сдаваться без боя не собирался.

Гримберт неотрывно глядел на него, разворачивая недоуменно гудящего «Тура». Пора уходить. Несмотря на то что золоченый цвет давно сошел с опаленной брони, женевские рыцари быстро узнали его силуэт и уже принялись наседать со всех сторон, испытывая прочность уцелевших бронепластин беглым артиллерийским огнем. Пока они не рисковали сближаться вплотную, кружили поодаль, точно стая голодных гиен, опасаясь связываться с раненым, но все еще могучим хищником. Ждали сигнала. И Гримберт знал, что сигнал скоро последует.

Уходить. У «Золотого Тура» даже с поврежденной ногой, возможно, еще осталось преимущество в скорости. На узких горящих улочках Арбории у него еще есть шанс затеряться, но если останется – нет.

«Багряный Скиталец» прижался спиной к остову здания, усеивая остатки мостовой под ногами латунными водопадами отработанных гильз, стволы пулеметов раскалились от жара. Он дергался и вздрагивал от постоянных попаданий, шатаясь и едва удерживая равновесие, но все еще держался на ногах, несмотря на то что его бронированный корпус давно напоминал кусок бесформенной стали.

А потом здание за его спиной лопнуло и осело потоками каменного крошева, площадь враз затянуло туманом из цементной пыли. Но даже сквозь него Гримберт увидел жуткий вороний клюв кобальтового цвета, раздвигающий перед собой завесу из дыма и пыли – точно нос корабля, идущего сквозь густой туман. В нижней части этот нос был испещрен вентиляционными отверстиями, отчего производил еще более жуткий эффект – точно тысячи крохотных глаз, вплавленных в сталь, внимательно и зло глядели на него.

«Урановый Феникс». Флагман мятежников во плоти.

Неспешное, торжествующее чудовище, явившееся, чтобы лично встать во главе триумфа.

«Багряный Скиталец» с трудом развернулся к новому противнику. Его жалких пулеметов хватило бы разве что поцарапать краску на груди великана, но даже такой возможности граф Лаубер ему не дал. Орудия вспомогательного калибра в спонсонах на его плечах дали три выверенных залпа. Монотонных, через равный интервал. Не яростный удар, но холодный математический расчет.