![История Французской революции. Том 2 [litres] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/3/9/5/8/3/istoriya-francuzskoj-revolyucii-tom-2-litres-download.jpg)
История Французской революции. Том 2 [litres]
- Автор: Тьер Луи Адольф
- Год: 2016
- Язык: русский
- ISBN: 978-5-8159-1338-7
- Жанр: История
Электронная книга - «История Французской революции. Том 2 [litres]». Краткое содержание книги:
Оба труда представляют собой очень подробную историю Французской революции и эпохи Наполеона 1 и по сей день цитируются и русскими и европейскими историками.
В 2012 году в издательстве «Захаров» вышло «Консульство». В 2014 году – впервые в России – пять томов «Империи». Сейчас мы предлагаем читателям «Историю Французской революции», издававшуюся в России до этого только один раз, книгопродавцем-типографом Маврикием Осиповичем Вульфом, с 1873 по 1877 год. Текст печатается без сокращений, в новой редакции перевода.
Вот какие низкие твари впиваются в порядочных людей, как только власть поощряет их к этому. Как только вожди бросают первый камень, все, кто копошится в грязи, поднимаются и закидывают этой грязью жертву. Фабру д’Эглантину, заподозренному, как и Шабо, в биржевой игре, тоже нужно было хлопотать о своей популярности, и он дал показания более сдержанные, но и более коварные: сентябрьские побоища и грабежи, по его словам, вполне могли входить в планы жирондистов.
Верньо наконец взорвался и воскликнул в негодовании: «Я не обязан оправдываться в соучастии с ворами и убийцами!»
Однако подсудимым так и не предъявили определенных фактов. Их обвиняли только в мнениях, публично заявляемых и отстаиваемых, а они отвечали, что эти мнения могли быть ошибочны, но что ошибаться вправе каждый человек. Им возражали, что их учение было результатом не заблуждения, невольного и потому простительного, а заговора, составляемого у Ролана и Валазе. На это они опять отвечали, что не только учение их не было плодом взаимного договора, но что они даже и не по всем пунктам сходились мнениями. Это была правда, но это и разобщало защиту, имело такой вид, будто они отрекаются друг от друга и каждый точно осуждает меру, в которой не участвовал.
Буало довел желание оправдаться до такого малодушия, что даже опозорил себя. Он признал, что имелся заговор против единства и нераздельности Республики, что он теперь в этом убежден и заявляет о том правосудию; что он не может назвать виновных, но желает, чтобы они были наказаны, и провозглашает себя искренним монтаньяром. Гардьен имел малодушие отречься от Комиссии двенадцати. Но Жансонне, Бриссо, Верньо и в особенности Валазе сгладили дурное впечатление, произведенное поведением их товарищей. Они тоже признались, что не всегда сходились во мнениях и поэтому заговора между ними быть не могло, но не отреклись ни от своей дружбы, ни от своего общего учения. Валазе откровенно говорил о собраниях в его доме и доказывал, что жирондисты имели право собираться и общими силами развивать и прояснять свои мысли, как и все прочие граждане.
Когда, наконец, их упрекнули в сообщничестве с их бежавшими друзьями, они вновь отперлись. Тогда Эбер воскликнул:
– Подсудимые отрицают заговор! Но когда римский сенат должен был произнести приговор относительно заговора Каталины, если бы он спросил каждого обвиненного и удовлетворился бы отрицанием, они все спаслись бы от казни. Однако сборища в доме Каталины, бегство его, оружие, найденное у Леки, – всё это были материальные улики, и их было достаточно, чтобы заставить сенат решиться.
– Хорошо! – ответил Бриссо. – Я принимаю сравнение с Каталиной. Цицерон сказал ему: «У тебя найдено оружие; послы аллоброгов обвиняют тебя; подписи Лентула, Цетега и Статилия доказывают твои гнусные замыслы». Нас сенат тоже обвиняет, но нашли ли у нас оружие? Приводят ли против нас подписи?..
К несчастью, были обнаружены письма, посланные в Бордо самим Верньо и дышавшие горячим негодованием. Нашли также письмо одного родственника Лаказа, и в этом письме говорилось о приготовлениях к восстанию; наконец, было перехвачено письмо Дюперре к жене Ролана, в котором он говорил, что имеет известия о Бюзо и Барбару и что они собираются наказать злодеяния, совершаемые в Париже.
Верньо на заданные ему по этому поводу вопросы ответил:
– Если бы я вам напомнил о том, что побудило меня так писать, то, может статься, показался бы вам более достойным сожаления, чем порицания. Судя по 10 марта, я должен был думать, что нас хотят убить и распустить национальное представительство. Марат это писал 11 марта. Петиции, с таким ожесточением представляемые против нас, должны были утвердить меня в этой мысли. Тут-то я, убитый горем, и писал моим согражданам, что нахожусь под ножом, и протестовал против тиранства Марата. Он – единственный человек, которого я назвал по имени. Я уважаю мнение народа о Марате, но ведь Марат был моим мучителем!
При этих словах один из присяжных встал и заявил:
– Верньо жалуется, что терпел гонения от Марата. Замечу, что Марат убит, а Верньо еще здесь.
Это глупейшее замечание вызвало рукоплескания части слушателей, и вся прямота, вся разумность слов Верньо не произвела никакого впечатления на ослепленную толпу.
Однако Верньо добился того, что его стали слушать, и, говоря о поведении своих друзей, их преданности, жертвах, принесенных ими Республике, он обрел всё свое красноречие. Все присутствующие были потрясены, и приговор, хоть и заказанный, казался не бесповоротным.