Хамелеонша [1 часть первой книги]

Скрежет прекратился. Брат поднял свинцовую пластину округлой формы дюймов пять диаметром[22] и покрутил перед моим носом.

— Пойдет?

— То, что нужно! — обрадовалась я окончанию бойкота.

— Ты правда так считаешь?

— Да, она идеально подходит.

— Ты правда считаешь меня озлобленным и нелюдимым? — терпеливо пояснил он, откладывая пластину и инструмент.

— Нет! Конечно, нет! Я так сказала специально, чтобы обидеть тебя. Но когда тебе плохо, мне в сто раз хуже, особенно если тебе плохо из-за меня. Пожалуйста, прости! Я не хотела тебя задеть!

— С чего ты взяла, что задела? — Он улыбнулся углом рта, искоса посмотрев на меня. — Ладно, так и быть, прощена.

Я со счастливым криком повисла у него на шее.

— А ты правда считаешь, что я раскоровела?

— Вообще-то да. Даже дышать сейчас под твоим весом трудновато.

— Ах так! — Я вскочила на ноги и прыгнула на него. — Тогда я тебя задавлю!

Мы, хохоча, покатились по земле, и возня закончилась моей полной капитуляцией и мольбами о пощаде в связи с щекоткой.

— Так мы никогда не закончим с этой табличкой, — все ещё смеясь, я оперлась о его плечо и встала.

— Что писать? — неохотно поднялся Людо.

— Вот это.

Я пошарила в поясе и протянула ему заготовленный клочок пергамента, на котором нацарапала символы, похожие на те, что были на той, настоящей, табличке из деревни. Несколько слов всплыли в памяти целиком. Но, поразмыслив, я велела брату от греха подальше скопировать их без последней буквы. Его изначальное предложение просто выбить зловещие закорючки сразу отвергла — Бодуэн не дурак, и все должно смотреться серьезно. Возможно, он тоже когда-то сталкивался с проклятиями и знает, как примерно выглядят подобные письмена. Пусть поймет, что это не шутки.

Пока брат процарапывал штихелем слова по спирали от края к центру и разделял их вертикальными линиями, я сидела, скрестив ноги, и, подперев щеки руками, наблюдала за его работой. Возвращаться к поссорившей нас теме не хотелось, но разговора так или иначе не избежать. Лучше по горячим следам все прояснить. Я тяжело вздохнула.

— Почему ты против Хруста?

Людо поднял глаза.

— А как бы тебе понравилось, приведи я кого-нибудь третьего в нашу жизнь, не спросясь тебя? Первая бы набросилась с упреками.

Я открыла рот и… закрыла. Он прав: наверняка, набросилась бы, ещё похлеще, чем он. Людо снова склонился над пластиной и с силой вдавил лезвие в мягкий свинец.

— Делай, как знаешь, ты ведь все уже сама решила. Но не жди, что гаденыш станет и моим любимцем.

И хотелось бы возразить, а нечего… Я ведь и правда решила за нас обоих.