Хамелеонша [1 часть первой книги]

— Чего так таращишься. Для него ты всего лишь обычная фрейлина. Ты бы, на моем месте, тоже спросила, если б слышала разговоры парней. Говорят, он поимел каждую курицу в этом курятнике.

— Какое счастье, что я не курица, — холодно заметила я.

— Ладно, не сердись, — взгляд Людо потеплел, скользнул вниз, привлеченный возней, и изумленно застыл. — А это что ещё за тварь?

«Тварь» проворно обогнула меня, встала впереди, ощетинилась и зарычала на брата, скаля зубы и выпустив когти.

Я отпихнула Хруста назад ногой.

— Не обращай внимания. Это вульпис, он увязался за мной на прогулке, и прогнать не получилось.

Не признаваться же в собственной глупости!

— Нет проблем, сейчас прогоню! — Я выставила руку, удерживая брата, а ногой продолжала отталкивать за спину рвущегося в бой Хруста. Только этого не хватало. И так всю жизнь стою между Людо и Артуром, теперь ещё и этих двоих разнимать.

— Не надо, он безобидный. Регент сказал, что вульписы очень преданные.

Людо обжег взглядом.

— Ах, регент сказал! Ну, это меняет дело. Тебе не приходила мысль, что он попросту приставил к тебе шпиона?

На миг я оторопела, но потом решительно тряхнула головой.

— Нет, говорю же: все вышло случайно. Я сама…

— Что с рукой? — перебил Людо, схватил кисть и сдавил ранку, заставив меня поморщиться. — Это что, следы зубов?

Поврежденный участок выглядел неплохо, учитывая, что я не нанесла мази — только промыла. Никакой синевы, лишь небольшая припухлость вокруг. Может, слюна вульписа излечивает, как у кошек?

— Да, я испугалась, услышав возню в кустах — решила, что это крупный хищник, — и прикусила ладонь, чтобы не закричать.

Нелепое объяснение, состряпанное в спешке, но Людо, помолчав, отпустил руку.

— Твоя трусость поражает. Ладно, пусть его, скоро отвяжется.

Я никак не прокомментировала это замечание — сейчас не время выяснять отношения, — и набрала в грудь побольше воздуха.

— Не отвяжется. Я хочу оставить Хруста.

— Хруста? Хруста?! Ты уже и кличку ему дала! Ваалу, Лора, да что с тобой! — Людо стукнул по свисающей с потолка холстине, подняв облако пыли и песка, и принялся расхаживать туда-сюда, бросая на меня гневные взгляды.

— Не понимаю, почему ты так злишься! У многих здесь есть животные!

— Вот именно — здесь. Что дальше: вечерние сплетни с подружками и подарки на День инициации?

— Ты преувеличиваешь. — Я тоже уже была на грани, но сдерживалась из последних сил.

— Преувеличиваю? Взгляни на себя, на свои руки, во что превратилась! Теперь ещё и этот мешок с блохами приволокла…

— У Хруста нет блох, и что не так со мной и моими руками? — Голос, несмотря на все усилия, под конец скакнул, сорвавшись.

— Кожа, как сметана. Тебя теперь за руку не возьмешь — выскальзывает. И сама раскоровела.

Я аж задохнулась. Кожа у меня и правда выправилась от ежедневных молочных ванночек, больше не напоминает зернистый пергамент и не вызывает желания спрятать ладони за спину, подальше от чужих глаз. И да, я поправилась на регулярной кормежке, но ровно настолько, чтобы не греметь костями: теперь, по крайней мере, спать на животе не больно — тазовые кости не упираются в жесткий матрас. И все равно я одна из самых тощих фрейлин. Это все мелкие несправедливые придирки!