Посмотри на меня [litres]

Протасов, насмотревшись во сне на вожделенную картошечку да карасиков, утром вставал разбитый, уже заранее беспокойный и нервный. Картошечка – это да. Но когда в туалет за ночь по четыре-пять раз бегаешь, особенно поутру, тут никакого настроения не будет. Подскакивал в четыре утра, потом проваливался досмотреть сон, и снова мочевой пузырь не давал насладиться карасями. Пять утра. Шесть. А в шесть тридцать подъем. И в часть, на работу. Иногда Протасов специально заходил в солдатский туалет, общий, якобы с проверкой. Надеялся, что, услышав звук мощной молодой струи, льющейся из поджарых тел, его организм как-то отреагирует. Вспомнит, что и сам таким был, и наконец избавится от остатков, которые никак не желали выходить. Капля, две. Постоянное, изматывающее желание помочиться сводило Протасова с ума. Он знал, конечно, что у него аденома простаты. Врачи давно диагностировали, советовали ехать в город оперироваться. Растет хоть и не быстро, но уверенно увеличивается в размерах. Протасов ждал пенсии. Чтобы не только до огорода и речки добраться, но и операцию сделать. В соседнем городе делали, конечно, но как делали – другой вопрос. Могли и аппендицит с селезенкой перепутать. И такое было. Коновалы? Нет. Не в этом дело. В другом. В судьбе, что ли, гадской.

Взять хотя бы Петровича – их гарнизонного врача. Когда-то ведь был блестящим диагностом и хирургом, пока не пропил сначала свои гениальные руки, которые раз в сто лет достаются, как дар, а потом и мозги. Аденому Петрович первый увидел, давно, похмельным взглядом. На ранней стадии, так сказать. Да и операции иногда проводил блестящие. Такие, какие столичным врачам и не снились. Сколько мальчишек спас от смерти. Тех, кто пытался себе вены вскрыть. И Протасова Петрович спасал не один раз. Солдатик себе пулю в висок пустил, так Петрович ее вынул настолько ювелирно, такой шов наложил… Потом еще был случай. Троих уже «дед», старослужащий, подстрелил. С катушек слетел. Петрович всех откачал. Неделю не спал, не ел – стоял лично над солдатиками, сам перевязки делал. Протасов Петровичу в ноги готов был падать за это. Пришел, готовый падать, проси, говорит, что хочешь, а Петрович уже в отключке. Опять в запой ушел.