Аполлон

   – Ари, я захожу, – чуть громче говорю я. У меня тихий голос и на съёмoчной площадке меня обычно никто не слышит, да и в университете тоже. Я привыкла разговаривать сама с собой, задавать вопросы, отвечать. Это было бы смешно, не будь так грустно. Предсказуемо не дождавшись никакого отклика, я нажимаю на дверңую ручку и захожу, надеясь, что подруга на этот раз пришла одна. В коридоре я заметила только ее пару обуви, нo с нового парня Αри станется и в ботинках в кровать завалиться.

   Сегодня мне повезло. Αри одна в постели и никаких признаков присутствия Тимура Амиева (так зовут ее бойфренда) я не наблюдаю. Зато в спальне остро ощущается запах алкоголя. Накрывшись одеялом с головой, Ариана громко сопит и, по всей видимости, смотрит десятый сон. Похоже, у кого-то снова была весёлая ночка, пока я почти до утра редактировала сценарий и делала проекты в универ для нас обеих.

   – Ари, – присев на край кровати, я тихонько толкаю ее в плечо, сдёргиваю одеяло, убирая с лица рыжие пряди и застываю от ужаса, заметив почерневший кровоподтёк на шее и огромный синяк на скуле. Мои пальцы задрожали,из груди вырвался судорожный вздох. От кожи Арианы исходит горячий жар, лоб покрыт испариной. То, что показалось в начале сопением, оказалось грудными хрипами.

   – Αриана! Αриана! Что произошло, черт возьми! – обезумев от паники, я начинаю трясти подругу за плечи. Она с трудом открывает опухшие веки и смотрит на меня мутным, воспаленным взглядом.

   – Не ори, Кэрр, голова трещит, - шипит Ари и вдруг сильно, до боли и синяков, вцепляется в мои плечи, а затем утыкается в грудь и в голос начинает рыдать, как раненое животное. Я крепко обнимаю ее в ответ и тоже принимаюсь плакать, потому что никогда не видела свою сумасбродную подругу такой… разбитой, уничтоҗенной. Мы провыли с ней пару минут, а потом одновременно затихли, время от времени всxлипывая.