Сократические сочинения
- Автор: Ксенофонт
- Год: 1935
- Язык: русский
- Переводчик: Сергей Иванович Соболевский
- Жанр: Античная литература
Электронная книга - «Сократические сочинения». Краткое содержание книги:
(5) — Так вот, — сказал Каллий, — когда и из вас каждый скажет, что у него есть полезного, тогда и я не откажусь назвать искусство, посредством которого я это делаю. Ты теперь, Никерат, говори, — продолжал он, — каким знанием ты гордишься.
—Отец мой, — сказал Никерат, — заботясь о том, чтоб из меня вышел хороший человек, заставил меня выучить все сочинения Гомера[318], и теперь я мог бы сказать наизусть всю «Илиаду» и «Одиссею».
(6) — А разве ты не знаешь того, — заметил Антисфен, — что и рапсоды[319] все знают эти поэмы?
—Как же мне не знать, — отвечал он, — когда я слушаю их чуть не каждый день?
—Так знаешь ли ты какой-нибудь род людской глупее рапсодов?
—Клянусь Зевсом, — отвечал Никерат, — мне кажется, не знаю.
—Разумеется, — заметил Сократ, — они не понимают сокровенного смысла[320]. Но ты переплатил много денег Стесимброту и Анаксимандру[321] и многим другим, так что ничего из того, что имеет большую ценность, не осталось тебе неизвестным.
(7) — А что ты, Критобул? — продолжал он. — Чем ты всего больше гордишься?
—Красотой, — отвечал он.
—Так можешь ли и ты сказать, — спросил Сократ, — что твоей красотой ты способен делать нас лучше?
—Если нет, то ясно, что я окажусь ни на что не годным человеком.
(8) — А ты что? — спросил он. — Чем ты гордишься, Антисфен?
—Богатством, — отвечал он.
Гермоген спросил, много ли у него денег. Антисфен поклялся, что у него ни обола[322].
—Но, может быть, у тебя много земли?
—Пожалуй, хватит, чтоб нашему Автолику посыпать себя пылью[323].
(9) — Надо будет и тебя послушать. А ты, Хармид, — сказал он, — чем гордишься?
—Я, наоборот, — отвечал он, — бедностью.
—Клянусь Зевсом, — заметил Сократ, — это — вещь приятная: ей не завидуют, из-за нее не ссорятся; не стережешь ее, — она цела; относишься к ней без внимания, — она становится сильнее.
(10) — А ты, Сократ, чем гордишься? — спросил Каллий.
Сократ, сделав очень важную мину, отвечал:
—Сводничеством.
Все засмеялись при этом.
А он сказал:
—Вы смеетесь, а я знаю, что мог бы очень много денег получать, если бы захотел пустить в ход свое искусство.
(11) — А ты, — сказал Ликон, — обращаясь к Филиппу, конечно, гордишься своим смехотворством?
—Да, и с бо́льшим правом, думаю, — отвечал он, — чем актер Каллиппид[324], который страшно важничает тем, что может многих доводить до слез.
(12) — Не скажешь ли и ты, Ликон, чем ты гордишься? — сказал Антисфен.
Ликон отвечал:
—Разве не знаете все вы, что своим сыном?
—А он, — спросил кто-то, — конечно, своей победой?
Автолик, покраснев, сказал:
—Клянусь Зевсом, нет.
(13) Когда все, обрадовавшись, что услышали его голос, устремили взоры на него, кто-то спросил его:
—А чем же, Автолик?
Он отвечал:
—Отцом.
И с этим словом прижался к нему.
Увидя это, Каллий сказал:
—Знаешь ли ты, Ликон, что ты богаче всех на свете?
—Клянусь Зевсом, — отвечал он, — этого я не знаю.
—Но разве ты не сознаешь того, что ты не взял бы всех сокровищ персидского царя за сына?
—Да, я попался на месте преступления, — отвечал он, — должно быть, я богаче всех на свете.
(14) — А ты, Гермоген, — спросил Никерат, — чем всего больше величаешься?
—Добродетелью и могуществом друзей, — отвечал он, — и тем, что такие особы заботятся обо мне.
Тут все обратили взоры на него, и многие при этом спросили, назовет ли он их. Он отвечал, что ничего против этого не имеет.
Глава 4
[Продолжение беседы о ценности обещанного каждым из гостей предмета]
(1) После этого Сократ сказал:
—Теперь остается нам показать великую ценность обещанного каждым предмета.
—Выслушайте меня прежде всех, — сказал Каллий. — В то время, как вы спорите о том, что такое справедливость, я делаю людей справедливее.
—Как же, дорогой мой? — спросил Сократ.
—Я даю деньги, клянусь Зевсом.
(2) Тут встал Антисфен и очень задорно спросил его:
—Как по-твоему, Каллий, люди носят справедливость в душе или в кошельке?
—В душе, — отвечал Каллий.
—И ты, давая деньги в кошелек, делаешь душу справедливее?
—Конечно.
—Как же?
—Люди, зная, что у них есть, на что купить все необходимое для жизни, не хотят совершать преступлений и тем подвергать себя риску.
(3) — Отдают ли они тебе, что получат? — спросил Антисфен.
—Клянусь Зевсом, — отвечал Каллий, — конечно, нет.
—Что же? Вместо денег платят благодарностью?
—Клянусь Зевсом, — отвечал он, — даже и этого нет; напротив, некоторые становятся даже враждебнее, чем до получения.
318
Гомера греки высоко ценили как источник всякой мудрости, между прочим и нравственности: по этой именно причине отец и заставил Никерата выучить его произведения.
319
Рапсоды — певцы, декламировавшие отрывки из эпических поэм, главным образом из «Илиады» и «Одиссеи». Они переходили из города в город и давали такого рода представления в пышных костюмах. Как и современные декламаторы, они заботились не только о внешней форме произнесения поэм, но считали себя и специалистами по толкованию смысла. Как видно из нашего места, они имели репутацию довольно глупых людей и такими же изображены в «Воспоминаниях» IV 2, 10 и в диалоге Платона «Ион».
320
В те времена был очень распространен обычай объяснять Гомера аллегорически и видеть в его словах сокровенный смысл; например, думали, что боги у Гомера — только аллегорическое название явлений природы. Сократ говорит здесь иронически, — по-видимому, не веря таким аллегорическим толкованиям.
321
Стесимброт Фасосский (вторая пол. V в.) — известный рапсод и толкователь Гомера. Анаксимандр из Милета — писатель и толкователь Гомера второй половины V в. (Прим. А. А. Столярова).
322
Обол — см. примеч. 2 к «Воспоминаниям» III 5.
323
При борьбе посыпали тело мелким песком, чтобы уменьшить скользкость и потение.
324
Трагический актер.