Сократические сочинения
- Автор: Ксенофонт
- Год: 1935
- Язык: русский
- Переводчик: Сергей Иванович Соболевский
- Жанр: Античная литература
Электронная книга - «Сократические сочинения». Краткое содержание книги:
(11) Итак, гости обедали молча, как будто это повелело им какое-то высшее существо. В это время в дверь постучался шут[300] Филипп и велел привратнику доложить, кто он и почему желает, чтоб его впустили; он пришел, прибавил он, собравши все нужное для того, чтобы обедать на чужой счет; да и слуга его очень отягощен, оттого что ничего не несет и оттого что не завтракал.
(12) Услышав это, Каллий сказал:
—Ну, конечно, друзья мои, стыдно отказать ему хоть в крове-то; пускай войдет!
При этом он взглянул на Автолика, очевидно, желая видеть, как ему показалась эта шутка[301].
(13) Филипп, остановившись у зала, где был обед, сказал:
—Что я шут, это вы все знаете; пришел я сюда по собственному желанию: думал, что смешнее прийти на обед незваным, чем званым.
—Так ложись, — отвечал Каллий — ведь и у гостей, видишь, серьезности полный короб, а смеха, может быть, у них маловато.
(14) Во время обеда Филипп сейчас же попробовал сказать что-то смешное, — чтобы исполнить свою службу, для которой его всегда звали на обеды, но смеха не вызвал. Это явно его огорчило. Немного погодя он опять вздумал сказать что-то смешное; но и тут не стали смеяться его шутке; тогда он в самый разгар пира перестал есть и лежал, закрывши голову.
(15) Тогда Каллий спросил его:
—Что с тобою, Филипп? Или у тебя что болит?
Он со стоном отвечал:
—Да, клянусь Зевсом, Каллий, очень даже болит: ведь если смех во всем мире погибнул[302], моему делу пришел конец. Прежде меня звали на обеды для того, чтобы гости веселились, смеясь моим остротам; а теперь чего ради будут звать меня? Быть серьезным я могу ничуть не больше, чем стать бессмертным; приглашать меня в ожидании получить с моей стороны приглашение — тоже, конечно, никто не станет, потому что все знают, что ко мне в дом приносить обед совершенно не принято[303].
При этих словах он сморкался, и голос его производил полное впечатление, будто он плачет. (16) Все стали утешать его, обещали в другой раз смеяться, упрашивали обедать, а Критобул даже расхохотался, что его так жалеют.
Услыхав смех, Филипп открыл лицо и сказал:
—Мужайся, душа: обеды будут.
И опять принялся за обед.
Глава 2
[Сиракузская труппа. Замечания Сократа. Танцы. Пародия Филиппа]
(1) Когда столы были унесены, гости совершили возлияние, пропели пеан[304]. В это время к ним на пир приходит один сиракузянин с хорошей флейтисткой, с танцовщицей, одной из таких, которые умеют выделывать удивительные штуки, и с мальчиком, очень красивым, превосходно игравшим на кифаре и танцевавшим. Их искусство он показывал как чудо и брал за это деньги. (2) Когда флейтистка поиграла им на флейте, а мальчик на кифаре и оба, по-видимому, доставили очень много удовольствия гостям, Сократ сказал:
—Клянусь Зевсом, Каллий, ты угощаешь нас в совершенстве! Мало того, что обед ты нам предложил безукоризненный: ты еще и зрению и слуху доставляешь величайшие наслаждения!
(3) Каллий отвечал:
—А что, если бы нам принесли еще душистого масла, чтобы нам угощаться благоуханием?
—Нет, не надо, — отвечал Сократ. — Как одно платье идет женщине, другое мужчине, так и запах один приличен мужчине, другой женщине. Ведь для мужчины, конечно, ни один мужчина не мажется душистым маслом; а женщинам, особенно новобрачным, как жене нашего Никерата и жене Критобула, на что еще душистое масло? От них самих им пахнет. А запах от масла, которое в гимнасиях, для женщин приятнее, чем от духов, если он есть, и желаннее, если его нет. (4) И от раба, и от свободного, если они намажутся душистым маслом, — от всякого сейчас же одинаково пахнет; а для запаха от трудов, достойных свободного человека, нужны предварительно благородные упражнения и много времени, чтоб этот запах был приятным и достойным свободного человека[305].
На это Ликон заметил:
—Так это, пожалуй, относится к молодым; а от нас, уже не занимающихся более гимнастическими упражнениями, чем должно пахнуть?
—Добродетелью, клянусь Зевсом, — отвечал Сократ.
—А где же взять эту мазь?
300
Для развлечения гостей за обедом нанимались шуты, фокусники, комедианты, дававшие представления с подвижными куклами (марионетками), танцовщицы, акробаты и т. п. Все это было и в данном случае.
301
Чью шутку разумеет Каллий — Филиппову или свою, — неясно; вероятно, свою, судя по тому, что он интересуется знать, какое впечатление она произвела на Автолика. Шутка Каллия (правда, мало остроумная) состоит в том, что он предлагает угостить Филиппа не обедом, а только кровлей, т. е. пустить его в комнату.
302
В подлиннике последняя фраза представляет собою окончание стиха, — дактилического гекзаметра. Если это не случайность, то сделано для большего эффекта, чтобы придать этой фразе некоторую торжественность. В моем переводе слова «смех… погибнул» также составляет конец гекзаметра.
303
Шут разумеет здесь обеды в складчину, которые устраивались или на общий счет, или же из кушаний, приносимых участниками. Вероятно, это все-таки требовало от хозяина каких-нибудь расходов. Филипп хочет сказать, что у себя дома он таких пирушек не устраивает, а сам ходит по чужим обедам.
304
Греческий обед (по крайней мере, более или менее торжественный, с гостями) состоял из трех частей: собственно обеда, десерта и попойки («симпосион»). Гости ели, полулежа на ложах (под левым локтем была довольно высокая подушка), по двое на каждом ложе. Около каждого ложа ставился столик, на который подавались кушанья. После первой части обеда, во время которой не пили (или очень мало пили) вина, умывали руки (так как вилок и салфеток не было, а ели руками) и выпивали глоток вина в честь «доброго гения». После этого столики уносились, кости и крошки с пола (на который гости бросали объедки) сметались, и гости совершали возлияние (т. е. выливали на землю немного вина) в честь богов и пели хором пеан (т. е. песнь религиозного содержания). Но в нашем описании пира, вероятно, под «столами» разумеются не целые столы, а столовые доски, на которых были принесены кушанья. Если бы унесены были столы, некуда было бы ставить кубки с вином. Кроме того, ложа были поставлены в виде круга, как видно из гл. 2, 27; вероятно, они стояли вокруг одного большого стола: если бы они стояли параллельными рядами, одно позади другого, со столиком при каждом ложе, то трудно представить, как гости могли бы вести общую беседу, смотря друг другу в спину.
305
Общий смысл этой речи Сократа такой. Мужчине душиться благовониями нет надобности, потому что для мужчин он не станет этого делать, а женщины, которые сами душатся, желают, чтобы мужчина был сильным от гимнастических упражнений, а не надушенным; надушиться может и раб, а упражняться в гимнасии может только свободный (рабов в гимнасии не допускали).