Сократические сочинения

(10) Тут Антисфен сказал:

—Если таково твое мнение, Сократ, то как же ты не воспитываешь Ксантиппу[308], а живешь с женщиной, сварливее которой ни одной нет на свете, да, думаю, не было и не будет?

—Потому, — отвечал Сократ, — что и люди, желающие стать хорошими наездниками, как я вижу, берут себе лошадей не самых смирных, а горячих: они думают, что если сумеют укрощать таких, то легко справятся со всеми. Вот и я, желая быть в общении с людьми, взял ее себе в том убеждении, что если буду переносить ее, то мне легко будет иметь дело со всеми людьми.

И эти слова сказаны были, по-видимому, не без цели[309].

(11) После этого принесли круг, весь утыканный поставленными стоймя мечами. Между ними танцовщица стала бросаться кувырком и, кувыркаясь над ними, выпрыгивала так, что зрители боялись, как бы с ней чего не случилось. А она проделывала это смело и без вреда для себя.

(12) Тогда Сократ, обратившись к Антисфену, сказал:

—Кто это видит, думаю, не будет уже возражать против того, что и храбрости можно научить, — коль скоро она, хоть и женщина, так смело бросается на мечи.

(13) На это Антисфен отвечал:

—В таком случае и этому сиракузянину не будет ли лучше всего показать свою танцовщицу городу и объявить, что если афиняне станут платить ему, то он всех афинян сделает такими смелыми, что они пойдут прямо на копья?

(14) — Клянусь Зевсом, — сказал Филипп, — мне очень хотелось бы посмотреть, как наш народный вития, Писандр[310], будет учиться кувыркаться между мечами, когда он теперь из-за того, что не может выносить вида копья, не решается даже с другими участвовать в походах.

(15) После этого танцевал мальчик.

—Вы видели, — сказал Сократ, — что мальчик хоть и красив, но все-таки, выделывая танцевальные фигуры, кажется еще красивее, чем когда он стоит без движения?

—Ты, по-видимому, хочешь похвалить учителя танцев, — заметил Хармид.

(16) — Да, клянусь Зевсом, — отвечал Сократ, — ведь я сделал еще одно наблюдение, что при этом танце ни одна часть тела не оставалась бездеятельной: одновременно упражнялись и шея, и ноги, и руки; так и надо танцевать тому, кто хочет иметь тело легким. И мне, сиракузянин, прибавил Сократ, очень хотелось бы научиться у тебя этим фигурам.

—На что же они тебе нужны? — спросил тот.

—Буду танцевать, клянусь Зевсом.

(17) Тут все засмеялись.

Сократ с очень серьезным лицом сказал:

—Вы смеетесь надо мной. Не над тем ли, что я хочу гимнастическими упражнениями укрепить здоровье? Или что я хочу есть и спать с большей приятностью? Или что я стремлюсь не к таким упражнениям, от которых ноги толстеют, а плечи худеют, как у бегунов, и не к таким, от которых плечи толстеют, а ноги худеют, как у кулачных бойцов, а желаю работать всем телом, чтобы все его привести в равновесие? (18) Или вы над тем смеетесь, что мне не нужно будет искать партнера[311] и на старости лет раздеваться перед толпой, а довольно будет мне комнаты на семь лож[312], чтобы в ней вспотеть, как и теперь этому мальчику было довольно этого помещения, и что зимой я буду упражняться под крышей, а когда будет очень жарко — в тени? (19) Или вы тому смеетесь, что я хочу поуменьшить себе живот, который у меня не в меру велик? Или вы не знаете, что недавно утром вот этот самый Хармид застал меня за танцами?