В полдень, на Белых прудах

Но это еще не все, что тревожило в последнее время Прокина. Ему страшно не нравилось, как складывалась жизнь у его дочери, не хотелось, чтоб она так жила — нет солидности в поведении (все-таки она дочь председателя сельсовета!), нет четкого убеждения, как, к примеру, оно есть у других… В общем, Катерина его надежд не оправдала, он представлял ее жизнь несколько иной. Он намечал ей большое будущее, а из его мечтаний один пшик получился. А все оттого, что не послушалась отца и не пошла сразу учиться в институт; ведь все было уже условлено, внесен задаток, нет, дочь все же передумала в передала свои документы в техникум: она, видите ли, решила, в институте не потянет, у нее в школе плохие были оценки, а в институте могут быть еще хуже, там больше и серьезнее спрос. Дура! Дура! Прокин неспроста называл свою дочь дурой, он имел на то основание — деньги сделали бы все, ей не следовало волноваться и за будущие оценки. А дочь этого как раз не понимала. Прокина и бесило. Его, между прочим, и другое бесило, что она за Ваньку Чухлова замуж решила пойти. Дура! Вот дура!. Нашла, за кого замуж — за Беса! Да он ее грязного мизинца не стоит! Нашла, с кем связываться — с шантрапой! Не допустит он этого! И не допустил. Правда, в том заслуга и братьев Бродовых — спасибо им, братушкам, превеликое, нашли повод и упекли вовремя Беса в тюрьму. Ничего, так Бесу, так, пусть не выскакивает там, где не нужно, пусть побольше держит язык за зубами! Надо надеяться, обстоятельство это его чему-то научило и, может, даже чуток язык подкоротило — неплохо бы…

Но дочь, дочь! Она ему, Прокину, особенно сейчас не дает покоя, за горло: деньги! деньги! деньги! Он что, кует их, что ли? Была бы у него монетная кузница, тогда иное дело — хватай за шею отца и требуй, а так… Нет, Катерина тут его всерьез удивляет. Но и не дать ей денег не может. Он отменно помнит тот случай, когда приезжал к ним двоюродный брат жены и потребовал мзду — дочь при этом присутствовала, она как раз что-то делала в сарае. Ведь она наверняка слышала, о чем там вели они речь. Подслушивала, дура! Но и они хороши, зашли в сарай, а оглядеться, как следует, не огляделись — не до того было. Он верил: раз так, Катерина это обязательно обнародует, в первую очередь сообщит его жене, то есть своей матери. Ан в том ошибся. Дочь тогда походила-подходила замкнутой — и снова все стало на свои рельсы. Прокин, конечно, не преминул тому удивиться, и с тех пор больше зауважал Катерину. Возможно, потому и сопротивлялся не очень, когда она отказалась идти в институт или когда собралась замуж за Ваньку Чухлова. Ладно, думал он, пусть будет, как она желает, она молодцом, заслужила того.