Тагу (Рассказы и повести)

На пятый или шестой раз собаки у пацхи не оказалось. "Пришел". Нати осторожно открыла дверь. Лунный свет проник в пацху, и Нати увидела Джонди. Он лежал по обыкновению обнаженный по пояс, его пистолеты и кинжал были сложены у изголовья. Нати никак не могла решить: подойти ли ей к Джонди или лечь в самом углу на бурку. Она не могла понять, спит ли Джонди или нет. Глаза у него закрыты. Но, может, он и не спит, может, ждет меня? Я подойду к нему, тихо подойду, — набравшись смелости, наконец-то решилась Нати, но ноги не повиновались ей. "Пойду, подойду", — и снова не смогла сдвинуться с места. Так и стояла она, словно скованная, посреди пацхи, пока Джонди не повернулся к стене. "Спит, — успокоилась Нати. — Спит, иначе он позвал бы меня".

Она прошла в свой угол и легла на бурку.

Над головой ее все еще висело облако лунной пыли, и в этой пыли, как и той ночью у водопада, она увидела Джонди. Он стоял перед ней, обнаженный по пояс, и ждал… Ее ждал. Тело его блестело, как сталь. Нати встала, протянула руки, но Джонди отступил к своему ложу. Нати сделала шаг, затем другой, третий… Джонди отступал к своей постели. Нати сделала еще шаг. Еще. Она задела скамейку, и та с грохотом упала на пол. Джонди мгновенно вскочил, схватился за пистолет и, даже не посмотрев, кто стоит перед ним, взвел курок, но тут же опустил дуло пистолета. У него был чуткий, как у зверя, слух, и он даже сквозь сон услышал, как вошла Нати. Но сегодня ночью ему не нужна была женщина, и Джонди притворился, что не слышит. Теперь, увидев Нати у своей постели, Джонди рассердился, но постарался скрыть это от девушки, — она не должна знать, как испугала его, опрокинув скамейку.

А Нати все еще стояла у тахты и ждала. Джонди положил пистолет на место и растянулся на тахте. Некоторое время он лежал неподвижно, потом нехотя подвинулся.

Утром Нати проснулась первая. Голова ее лежала на груди у Джонди. Нати слышала его дыхание, биение его сердца — спокойное, слишком спокойное. Ей хотелось поглядеть на него. Ведь она еще по-настоящему не видела его лица. Она еще ни разу не глядела ему в глаза. Нати робко, — она боялась разбудить Джонди, — подняла голову. Лицо спящего Джонди было менее хмурым и замкнутым. Ей даже показалось, что Джонди собирается улыбнуться, и она тотчас же представила себе улыбающегося Джонди. Как красит улыбка это гордое и суровое лицо. Жаль только, что глаза у него закрыты, в глазах ведь отражается душа человека.

Нати долго, словно завороженная, смотрела на Джонди и, не удержавшись, прижалась щекой к его щеке. Джонди проснулся, резко оттолкнул Нати.

— Уже утро, — сказал он, поднимаясь, и вышел из пацхи. — Лошади готовы? — спросил он кого-то на улице.

И тотчас же послышался голос Кваци.