Из духа и оков [ЛП]

Я умру с ней. Дойду до конца. Я не буду жить без нее. Надежды не было. И остального тоже.

Она была всем.

— Я не могу это исправить. Почему я не могу?

Я знал. Я не мог ничего исправить. Мой народ угасал, мой мир рушился, и женщина, которую я должен был любить, умирала на моих руках. И я погибал с ней.

— Ты ее половинка, — взревел Родес, отталкивая Тигана от меня. Я даже не понимал, что мой лучший друг был на коленях рядом со мной, пока я не услышал, как он ругается на Родеса за то, что он его трогал. Не важно. Это все не было важно.

— Я не могу. Я проклят, — я пытался заглянуть в свое сердце. Отыскать, за что потянуть, заставить все с половинками работать. Это не происходило. Она не была моей на самом деле. Она не могла такой быть.

— Я видел, как она умирала, до этого. Я не буду снова делать это.

Я посмотрел на Родеса, в его серебряные глаза, и я хотел ненавидеть его. Я хотел заставить его заплатить за то, что заставлял меня считать это реальным. За надежду.

— Ты не мог это ощущать. Ты не ее, — рявкнул я, и Родес вздрогнул, словно я ударил его. Хорошо. Ему должно быть больно, как мне.

Я знал, что мое тело угасало с телом Лирики. Я знал, что мне должно быть больно, но я ничего не мог чувствовать. Я онемел, и я буду всегда без эмоций, если не спасу ее.

Проклятый Серый забрал у меня все. И теперь хотел забрать ее у меня. И когда он сделает это, он порвет наш мир. Я не мог думать так далеко наперед. Я хотел думать только о Лирике и ее улыбке. Ее настойчивости. Ее силе. Обо всем. Она не была моей во всем, что было важно, и она не будет такой. И это было больно.

— Ты прав, она не была моей. Но она твоя. Та рана доказывает это. Ты — король Обскурита. У тебя власть. За тобой народ. Используй это. Используй нашу силу. Сломай проклятие. Только так можно ее спасти. Только так можно спасти наш мир. Делай это. Сделай то, что я не смог.

Родес говорил все громче с каждым словом, и в конце он кричал на меня, его нос почти прижался к моему при этом.

Я не знал, как это исправить.

Но я не мог горевать. Лирика заслужила больше. Она лежала, бледная, в моих руках, уже не двигалась, ее сердце билось едва заметно.

— Спаси ее, король, — сказала Розамонд, стоя за Родесом. Она коснулась его плеча и отодвинула его.

— Ты сможешь, — сказала Вин, ее лицо было в крови. К счастью, не ее. Она стояла возле Тигана, тот дрожал от гнева.

Люкен держал крепко Брэлинн, кошка мяукала и вопила.

Дяди опустились рядом со мной. И я едва мог ощущать это.

Я знал, что Лания была рядом, скорее всего, помогала нашим отрядам, и лорд Огня что — то делал, наверное, оплакивал жену. Тиган был рядом со мной, хотя его мама умерла. Он был тут.

Он был сильнее меня. Мне нужно было сделать это. Не ради себя, а ради Лирики. Ради всех, кому нужно было, чтобы мы были сильными.

— Я сломаю проклятие. Я не знаю, как. Серый так долго держал меня в своих когтях, а я и не знал.

— Я видела, как ты смотрел на нее, — тихо сказала Вин.