Избранные произведения в одном томе

Я попыталась объяснить, но он лишь отмахнулся:

— Неважно. Это не она. — Он немного помолчал. — Марголия. Так вы ее называете? Нашу планету?

— Да. Думаю, да.

— Могло быть и хуже. Он был великим человеком. Вы его читали?

— Честно говоря, нет.

— Он был философом, жившим в двадцать пятом веке. И премьер-министром Британии.

— Что же вас в нем привлекало?

— Он подходил ко всему с точки зрения здравого смысла. Никаких сложных абстракций, никаких священных текстов. Отказ признавать чей-либо авторитет. Как говорили в свое время, предъявите доказательства.

— Звучит вполне разумно.

— «Никогда не теряйте чувства реальности. Жизнь отдельного человека коротка и в конечном счете незначительна, — говорил он. — Сегодня мы — дети, а завтра нас уже нет. Поэтому старайтесь прожить разумно тот миг, что отведен нам, проявляйте сострадание, а когда придет ваш час, не разыгрывайте представлений. Никогда не забывайте, что отпущенная вам горстка часов — величайший дар. Используйте эти часы с умом, не тратьте их зря и помните, что появление на свет само по себе не дает вам никаких прав. Главное — жить свободно. Быть свободным от общественных и политических ограничений. Если душа действительно существует, все это наверняка ее составляющие».

— Марголис полетел бы с вами?

— Я разговаривал с его аватаром. Это был один из первых моих вопросов к нему.

— И что он ответил?

— Не полетел бы. Совершенно точно.

— Он не объяснил почему?

Уильямс улыбнулся, и в уголках его рта образовались складки.

— Он назвал наш план грандиозным.

— Что ж, — сказала я, — именно этого вы добивались.

Пауза затянулась. Слышалось негромкое гудение электроники. Наконец я спросила, отправился ли он в полет один.

— Или у вас была семья?

— Моя жена, Саманта. И двое мальчиков. Гарри-младший и Томас. Томми.

— Вы долго были женаты?

— На момент отлета — восемь лет. — Взгляд его стал сосредоточенным. — Я даже не знаю, как они выглядели.

— Не было фотографий?

— Нет. Тот, кто реконструировал мою личность, либо не располагал ими, либо счел, что это несущественно.

— Простите, — сказала я. Алекс постоянно напоминал мне, что у аватаров не больше чувств, чем у кресла, в котором я сижу. Это всего лишь иллюзия. Программа.