Чертополох и терн. Возрождение Возрождения
- Автор: Кантор Максим Карлович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: АСТ
- ISBN: 978-5-17-144765-6
- Жанр: Культурология
Электронная книга - «Чертополох и терн. Возрождение Возрождения». Краткое содержание книги:
Вторая часть книги – «Возрождение Возрождения» – посвящена истории живописи от возникновения маньеризма до XXI в.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
Первая амстердамская картина Рембрандта «Анатомия доктора Тульпа» (1632) – программное произведение: доктор, одетый как проповедник, объясняет, почему Лазарь никогда не воскреснет и общей идеологии уже не будет. Уверенные лица учеников, ясные взгляды, опрятные костюмы, прописанные в кодексе права – это отныне именуется «гуманизм». И Рембрандт мог бы остаться певцом такого гуманизма. Но случилось так, что Рембрандт выбирает в герои евреев, то есть людей, лишенных всяких прав. И в ту эпоху, когда гуманизм отождествили с юридическими правами, Рембрандт показал, что гуманизм там, где бесправие.
Евреи были изгнаны из Нидерландов указом Филиппа II, стали возвращаться только в конце XVI в., в 1566–1609 гг., то есть одновременно с тем, как в Амстердам приезжает сам Рембрандт. Евреи не имели политических прав в Голландии и должны были приносить в суде специальную еврейскую присягу. Были запрещены браки между евреями и христианами. В 1613 г. амстердамский городской совет исключил евреев из большинства цехов и купеческих гильдий. Евреи исстари известны как хорошие врачи, занимались частной практикой и имели право лечить всех жителей Нидерландов, но при лечении неевреев были обязаны приносить специальную клятву. В Амстердаме христианские врачи и фармацевты были объединены в гильдии, куда не принимали евреев. Евреям-фармацевтам с 1667 по 1711 г. запрещалось продавать лекарства неевреям.
Нет нужды утверждать, что все евреи в Голландии были бедны; это не так. Как и во всяком народе, бедность и нищета соседствовали с богатством. Ростовщики и ювелиры, евреи участвовали в создании сахарной, шелковой, табачной промышленности, в производстве шоколада, покупали акции голландских компаний. Но речь о другом – о политическом бесправии в эпоху прав, понятых как религия. Ведь и герой романа «Айвенго», еврей Исаак, отнюдь не беден – он просто бесправен, гоним, и его жизнь ничем не гарантирована.
Выбирая отверженных в качестве героев (так сделал Гюго в романе «Отверженные»), автор подвергает сомнению концепцию общественного права. Если есть те, кого концепция гражданского права не описывает, значит, право не гуманно – или под словом «гуманизм» имеется в виду не то, что мы привыкли ожидать. На понятии «гуманизм» основана вера в демократию, в республику и понятие независимой личности. Закон – морален, мораль коренится в понятии христианского гуманизма, но Гюго и до него Рембрандт оспаривают универсальность понятия «гуманизм».
Разночтения понятия «гуманизм» можно проследить еще с тех пор, как Данте прославил имперскую модель христианского мира. Данте не свойственно чувство милосердия к отверженным, Данте вовсе не связывает христианство с состраданием; для него гуманизм (сам Данте себя гуманистом не именует, но его последователь Петрарка считает Данте отцом гуманизма) есть строительный материал цитадели прав, империи. Те, кого Данте наделяет правами, получают статус, гарантирующий им сострадание; прочие будут мучиться.
Данте, идеалом которого было правление Октавиана Августа, который выбрал своим вожатым имперского поэта Вергилия, придерживался – в этом нет ничего особенного, это совершенно стереотипная для имперского сознания система рассуждения – того взгляда, что поражение в правах некоторых есть необходимое следствие стабильных прав остальных. Когда Данте рассуждает (в «Пире») о равномерном распределении благ среди граждан, не следует его слова понимать буквально. Тот христианский гуманизм, который Европа вычитала в «Комедии», имеет очень мало общего с христианскими заповедями – и совсем ничего общего с категорическим императивом Канта. В данном случае слово «христианский» следует читать как обозначение идеологии цивилизации, но никак не определение гуманности. Данте, по сути своих моральных критериев, язычник, последователь античной морали империи. Некоторые исследователи (см., например, Голенищев-Кутузов) отмечали жестокость: «Вместе с тем, Данте безжалостен к слабым, ко всем, кто не выдерживает напряжения, необходимого для великих свершений.