И восстанет мгла. Восьмидесятые
- Автор: Захаров Сергей Олегович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Русская традиция
- ISBN: 978-80-906815-6-9
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «И восстанет мгла. Восьмидесятые». Краткое содержание книги:
Настырный, избалованный матерью Вовка все же купил дом с участком в деревне вблизи от города и завел хозяйство, о котором лелеял мечту. Его супруга избавилась от лака на ногтях и безропотно погрузилась в пучину крестьянской повседневности.
— Дурная ваша порода Панаровская, — порицала деверя за глаза Надежда не без жалости в голосе. — Что ты, что брат — оба непутевые. Коли уж пошел в менты — надо было дальше идти: учиться, звания получать… Дослужился бы до начальника отделения. Или в ГАИ бы устроился — те уж не бедствуют, на штрафах дома себе строят… А этот от своего алкаша-отца недалеко ушел. Тоже пропойца, да теперь еще и в деревню воротиться в башку втемяшилось… Бедная Сонька!
— Может, и я от тебя в деревню уеду и буду один жить, — хмуро ответил Анатолий, переворачивая страницу толстой книги в старомодном переплете. — Допекло уже слушать, как все жить умеют, а я ноль без палочки, по мнению братца твоего. Хоть ни дня без работы не сидел, сколько платят — все домой приношу. Пристрой, баню, конюшню поставил, на огороде горбачусь, на газ денег скалымил. Все мало… Зато не трясусь каждый день, как другие, когда «бобик» ОБХС мимо проезжает… И вдоль порядка тебя не гонял, как Козляев свою Тонечку. С фонарем под глазом тебя тоже никто не видел, как сестренку твою…
— Облагодетельствовал, родной! — задиристо приподняв подбородок, возмутилась Надежда, вспомнив несчастную Наташку. — Только руку раз подними — вылетишь отсюда в два счета! Я не мамаша твоя — вас Архипыч по всей деревне гонял, а она все причитала… И что бы ты настроил, ежели б я не договорилась и лес со стройматериалами по дешевке не выписала, срубы не поставила, трубы и газовые колонки не привезла? Мне много не нужно — лишь бы чтоб не хуже, чем у людей. Чтоб не стыдно за тебя и за себя в конторе перед девками, перед сестрами, пред детьми, наконец… Народил детей — будь добр им будущее обеспечить. Чтоб с ложки да вилки, как мы, сызнова жить не начинали.
— Да… Не надо кораблей из дали… Интересно, а ты меня хоть немножко любишь?.. — Панаров, помолчав, с безотрадной усмешкой долгим взором изучал жену. — По-моему, только презираешь и ненавидишь…
— Дурак ты! Сидела б я сейчас здесь, коли б не любила, — вспомнив о чем-то своем, с материнской улыбкой промолвила Надежда. — Но если тебя не тормошить — загнешься совсем… Нельзя жить по инерции. Ты же пару лет от силы протянешь, если я тебя брошу… Опустишься, сопьешься и сдохнешь в канаве, как Гоша твой.
— А ты уверена, что так хорошо меня изнутри знаешь? — Анатолий снова серьезно, не мигая, заглянул в очи Надежде. — Я бы, может, разозлился и наперекор тебе не спился и не опустился.
— Так разозлись! — с готовностью приподнялась на локте с дивана Панарова. — Не на меня и не назло мне… На жизнь нашу лихую разозлись. На то, где родились, что родители наши видели, какое образование мы получили, какие возможности в жизни, что видим каждый день и позволить себе можем, что детям своим можем дать, на бедность вечную да труд бессмысленный на заводе за гроши… Разозлись, раз ты мужик!
Панаров помолчал несколько мгновений, сжал челюсти и пару раз сглотнул, словно пытаясь протолкнуть кусок, что встал поперек горла.
— Ладно, посмотрим, — жестко отрубил он. — Сама потом локти не кусай, когда что не так пойдет.
Глава 47
Новый школьный год начался с неудобопонятного «урока мира», прослушивания государственного гимна и тревожной для многих вести об исключении из школы трех учеников из их класса.
Ребята без особого интереса внимали речам Риммы Григорьевны о том, как самое мирное государство на планете вынуждено вести холодную войну, развязанную самым агрессивным, давно бы изничтожившим дочиста весь свет своими ядерными бомбами, ежели б не мудрая политика руководства Советского Союза.
В заключение урока мира Римма Григорьевна с недоброй улыбкой Эринии оповестила боявшихся пошевельнуться детей, что трое одноклассников были не просто изгнаны из школы за плохую успеваемость и скверное поведение, но и переведены в Верхнее Шпатское, в «школу для недоумков, где им самое место». Будут жить в специнтернате — без родителей, без дома, без друзей.
«Если я увижу, что еще кто-то из вас не понимает, как вести себя в школе, не хочет или не может учиться как все — тоже отправится в школу для дебилов», — классная строго посмотрела в глаза нескольким избранным кандидатам.
Третий класс был выпускным: после его окончания дети передавались учительницей начальных классов профильным педагогам, переходили из худо-бедно изолированного блока в другую, основную часть здания школы, где хоть и имели своего классного руководителя и свою комнату, все же должны были по расписанию перемещаться с этажа на этаж, из крыла в крыло, из кабинета в кабинет, перемешиваясь в запруженных коридорах с разновозрастной толпой от десяти до семнадцати лет, составлявшей тысячный коллектив школьников постарше.