Электронная книга - «Итан и Джоэл Коэны: Интервью: Братья по крови / Сост. Пол Э. Вудс». Краткое содержание книги:
Так и до смерти можно доисследовать. Я как-то нашел в интернете вот этакий скрупулезный разбор «Бартона Финка»: гостиница — это ад, Джон Гудман — воплощение простого человека, а весь фильм — аллегория о природном обаянии фашизма для этого простого человека...
ИТАН: Ага. Это таинственный позыв: все понимать как код, и код-то извращенный какой, заметь.
ДЖОЭЛ: Мы никогда, никогда не приступаем к нашим фильмам, имея в виду что-нибудь этакое. Никогда и близко нет ничего похожего на этот интеллектуальный анализ. Всегда куча инстинктивных догадок, которые просто кажутся правильными, не важно почему. Хороший пример из «Бартона Финка» — двое полицейских, которые приходят допросить Бартона, — если присмотреться, один вроде как немец, а второй... ну, мы просто хотели заставить их представлять мощь Германии с союзниками на тот момент. Это просто казалось вроде как забавным. Это дразнилка. Вся эта байда с Чарли — всякий там «Хайль Гитлер!» — не вопрос, это все есть, но это вроде дразнилки. Ну есть грех, любим дразниться.
ИТАН: Америка ужасно чувствительна к национальному вопросу. Многие цеплялись к нам по поводу того, что глава студии в «Бартоне Финке» — еврей. Но... большинство глав студий и есть евреи! В чем проблема?
ДЖОЭЛ: В США один критик жаловался на сцену в «Перекрестке Миллера», где Берни [Джон Туртурро] везут в лес и убивают. Он сказал, что слишком напоминает геноцид евреев в Европе. Ну... думаю, это неизбежный риск, когда четко определяешь национальность персонажей.
Джон Туртурро может сыграть всех. Итальянцев, евреев, мексиканцев...
ДЖОЭЛ: Ну! Джона часто на такие роли зовут. У него ярко выражены национальные черты... какой только нации, никто не знает.
Вы сняли техасский фильм, нью-йоркский и миннесотский. Хотели ли вы сделать «Большого Лебовски» именно лос-анджелесским фильмом?
ИТАН: Да-да. Конечно. Он так и был задуман, поскольку все персонажи в большой степени являются символами Лос-Анджелеса, — все это те типы, которых там можно встретить. Но история с Лос-Анджелесом еще связана с тем, что это умышленно вещь в духе Раймонда Чандлера — такой сюжет со странствиями, который исследует разные части города через персонажей.
ДЖОЭЛ: У меня никогда не было возможности наладить серьезные отношения с Лос-Анджелесом. Я там всегда турист. К счастью, можно снимать фильмы и не жить в Лос-Анджелесе. Но определенно именно романы Чандлера вдохновили «Большого Лебовски» — в смысле истории и среды.
Насколько близко вы знаете тех, о ком снимаете? Земные обитатели «Фарго» совсем непохожи на экзотических созданий из «Большого Лебовски».
ИТАН: Ну, пара персонажей в «Большом Лебовски» — довольно свободная интерпретация реальных людей. Мы знаем одного мужика, такого хиппи-укурка средних лет, и еще одного, ветерана Вьетнама, полностью сформированного и одержимого временем, которое провел там. Нам показалось интересным, чтобы наши персонажи в каком-то смысле были продуктами шестидесятых, но жили в девяностые.
Вам не терпелось реализовать кинематографический потенциал боулинга?
ИТАН: О да. Парень, с которого мы списали Уолтера, — заядлый участник и, соответственно, фанат софтбольной команды Лос-Анджелеса. Но мы поменяли софтбол на боулинг, потому что он зрелищнее. Вся эта фигня, связанная с боулингом, — ну, знаете, архитектура, механизмы — это все такое ретро пятидесятых — шестидесятых. Эра классического дизайна для боулинга — это дело по всему Лос-Анджелесу так выглядит. Есть также установившийся типаж, который ассоциируется с боулингом.
ДЖОЭЛ: Ага. Он хорошо подошел к этому тунеядцу Чуваку.
ИТАН: Но вы имеете в виду разгильдяйскую сторону, такую... мужскую. Мужики собираются в свои маленькие лиги... и в каком-то странном смысле это вроде как кино про приятелей.
Английским аналогом был бы дартс.
ДЖОЭЛ: Ага. То же самое на самом деле — большие парни с висящими животами, тусуются, бухают.
ИТАН: Физических нагрузок тут немного. Можно быть лентяем и спортсменом одновременно.
Вы создаете впечатление, что б`ольшая часть человечества либо слаба на голову, либо опасные маньячины, и оба типа проявляются в двух главных персонажах «Большого Лебовски».