На Васильевский остров… [litres]

Разумеется, Попонина все равно была бы Славке лучшей женой, чем Пузя, но ведь нам подавай не пользу – наркотик. А Пузя умела кружить голову – прятаться за искусно создаваемый фантом, если считала желательным кого-то обольстить. Со мной она постоянно заигрывала, и в сильном поддатии (ослеплении) я однажды даже сделал некое встречное движение, которому она охотно откликнулась. Но нам, благодарение богу, помешали. (Одним паскудным воспоминанием меньше.) Вижу и сквозь Попонину, как Пузя рассерженной кошечкой наставляет на меня коготки, чтобы я отдал ей не помню что. «Пожалуйста, пожалуйста, – поспешно говорю я, – по-хорошему со мной всегда можно», – и она влюбленно смеется, заметно более громко, чем заслуживает мое остроумие. Но Попонина-то смеялась ли когда-нибудь вообще? Правда, мы ни разу не видели ее довольной… Но зато уж и Пузя при первом же столкновении интересов своей бессовестностью немедленно разрушала то, что возводила хитростью. Я-то, когда все начинает выводить меня из себя, лишь становлюсь вдвое более корректным, ибо знаю, что причина во мне. Но Пузе вглядываться в себя было ни к чему – она предпочитала себе служить. Со мною бы она, конечно, такого себе не позволила, как со Славкой: в нем жило два человека, и когда он превращался в идеалиста, с ним можно было все. Правда, когда на первый план выступал реалист, с него было уже не слупить ни полушки. Я, конечно, тоже был подвержен колебаниям, но и на пике великодушия, попробуй любая любимая-разлюбимая обойтись со мной, как Пузя со Славкой, – как ни стань, как ни сядь – все не так, – я бы вкатил ей такого пинка!.. Пузя после развода и раскаивалась-то, наверно, не в подлой злобности своей, а лишь в неосторожности. Бессовестность – это ведь и есть приятие реальности – успеха и неуспеха в качестве верховного судии. Интересно, верила ли она вообще, что у людей бывает совесть? Как-то разнесся слух, что женатых будут выселять в Петергоф, если только родители их не напишут в деканат, что отказываются помогать своим чадам, так Пузя просто ликовала: «Да какие же папочка с мамочкой не сделают такой мелочи для своих деточек!» Я же – неужели это был я? – испепеляя ее взглядом, сказал, что лучше буду спать на вокзале, чем… И она предпочла меня не злить, раз уж я решил притворяться честным.