О себе. Автобиография, сценарии, статьи, интервью
- Автор: Кеслёвский Кшиштоф, Дорман Олег Вениаминович
- Язык: русский
- Год: Corpus
- ISBN: 978-5-17-115892-7
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «О себе. Автобиография, сценарии, статьи, интервью». Краткое содержание книги:
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Когда они вошли в квартиру с двумя новыми бутылками и песней из “Четырех танкистов и собаки”, гости спали. Пятидесятилетняя пани Катажина, толстая и, к сожалению, уже непривлекательная, устроилась в кресле. Начальник отдела Осух улегся на раскладном диване. С другой стороны дивана прикорнули Гражина и Яська. Самый молодой сотрудник отдела, восемнадцатилетний Бучек, сидел перед включенным телевизором, но, вероятно, тоже спал. Витек приложил палец к губам и подкрался к девушкам. Задрал им юбки, расстегнул пуговицы на блузке Гражины и только после этого разрешил Филипу кричать.
– Дочка! – заорал Филип.
Пани Катажина открыла глаза, увидела смятые юбки девушек и немедленно принялась оправлять свое платье. Бучек вскочил и спросил, не нужно ли за чем-нибудь сбегать. Осух снова расчувствовался над своей судьбой, а девушки стали лениво приводить себя в порядок.
По пути Филип успел протрезветь и теперь быстро раздвинул стол, принес с кухни сыр и колбасу, поставил стаканы. Выпили. Женщин интересовали вес и рост новорожденной. Филип не знал и только повторял: “Большая, очень большая”.
Осух решил произнести речь, постучал по стакану так, что тот треснул, встал и сказал примерно следующее: “Пан Мош. Мы пришли сюда, посмотрели вашу квартиру, выпили. Мы видели, как вы переживаете из-за рождения ребенка. Я человек старый и скажу вам вот что, пан Мош. Я вам завидую. Поглядите на меня, молодые люди, и запомните: я во всем Мошу завидую”. И он выпил с Филипом на брудершафт. Выяснилось, что Осуха зовут Станислав. Филип был тронут, поскольку Осух был на “ты” только с директором и со сторожем, с которым они давным-давно воевали в каких-то лесах. Потом пошли разговоры. Пани Катажина посвящала Бучека в тайны жизни снабженца. Гражина хотела знать, почему Филип не служил в армии, и он объяснял ей во всех подробностях, а Яська, которая была чуть постарше, пошла в ванную, собрала косметику Ирены, нашла ее ночную рубашку и халат, сложила все вместе, а потом вытащила Филипа из-за стола.
– Филип, – сказала она, – ты должен все это отнести жене. Должен.
– Сейчас? – Филип собрался было упаковать вещи в газету, но вдруг что-то вспомнил и вышел в соседнюю комнату. Оттуда он принес огромную стопку распашонок, пеленок и какую-то коробку. Он по очереди разворачивал вещички над столом, женщины рассматривали их, а Осух изображал, что на каждой расписывается, и требовал новые документы на подпись. Затем Филип поставил на середину стола коробку. Сбросил руку Осуха, собравшегося расписаться и на ней. Снял крышку и вынул маленькую советскую кинокамеру.
– Ого! Аппарат, – уважительно произнес Осух. – Аппарат!
– Камера, а не аппарат, – сказал Бучек.
Камеру пустили по рукам, и все заглядывали то в видоискатель, то в объектив.
– Дочку буду снимать, – объявил Филип. – Каждый месяц по чуть-чуть, пока не вырастет. Мою дочку!
Он отобрал камеру и показал, как будет снимать. Сделал панораму по гостям, потом в кадр вошел телевизор.
– Тише! Тише! – крикнул Филип, остановив камеру на телевизоре. Все умолкли, и слышно было, как Бернстайн с большим французским оркестром играют Равеля. Только когда они закончили, Филип оторвался от видоискателя.
– Красиво играют, – сказал он.
Присутствующие с уважением отнеслись к его мнению, но облегченно вздохнули, когда он наконец опустил камеру.
Пеленки валялись на столе и полу. “Надо все постирать, – сказала пани Катажина. – Я как выпью, всегда стираю”. Она собрала распашонки и пеленки и бросила в ванну. Ей помогал Бучек. За столом вперемешку шли разговоры о снабжении и о новорожденной. У снабженцев было много непривычных хлопот, поскольку приближался юбилей предприятия. Предстояло украсить зал и организовать буфет для развлекательной части, а Осух как член профсоюзного актива искал хороший оркестр. Праздник обещал удаться на славу. Пани Катажина закончила стирку, Бучек выжал белье, и они вместе развесили его над ванной, соорудив паутину из дополнительных веревок, закрепленных в неожиданных местах. Гражина с Ясей заснули в другой комнате, а Витек время от времени подходил к ним, задирал юбки, расстегивал пуговки и демонстрировал Осуху и Филипу все более прелестные виды. Погруженные в разговор о прожитой впустую жизни начальника отдела и юбилее предприятия, они прогоняли его, и было понятно, что торжество не примет эротического характера. Впрочем, вскоре Осух тоже обмяк в кресле, и только Филип с Витеком, вдоволь налюбовавшимся на девушек, продолжали сидеть за столом, а их лица все больше сближались.
– Как тебе это удалось? – пробормотал наконец Витек. Он хотел знать, как Филип не оказался там же, где большинство бывших детдомовцев, – на дне. Витек приводил многочисленные примеры, и было понятно, что он придерживается философской теории, согласно которой бытие определяет сознание. Филип отвечал, что судьба человека зависит от того, какая кровь течет в его жилах. Правда, Филип не знал наверняка, какая течет в нем, но был уверен, что хорошая. Он поделился с Витеком тайной своего происхождения и признался, что часто разглядывает мужчин лет пятидесяти, пытаясь отыскать сходство с собой.