Улей [The Hive-ru]

И вот, девять лет спустя, в своем прекрасном пустом доме Дина усилием воли (используя свой многолетний опыт) пыталась изгнать эти воспоминания. С бокалом вина она вышла к бассейну. Дина прекрасно сознавала свое положение. Никогда больше не обретет она славу и популярность, какими обладала в молодости. Если о ней и вспомнят, то лишь в связи с Марни Спеллман.

Надежная подруга.

Наперсница.

Советница.

Допивая вино, она слабо улыбнулась.

Ни то, ни другое, ни третье.

Она ненавидела Марни Спеллман так же сильно, как любила ее.

Некоторые считали, что они с ней словно сестры. Другие видели в их отношениях нечто большее. Дина знала, что она старше Марни, — хоть и солгала о своем возрасте в Википедии, — но рядом с ней всегда чувствовала себя на положении подчиненной. Марни была в полной мере состоявшимся человеком, управлявшим своим телом, сознанием и карьерой. Сильная целеустремленная женщина. А жизнь Дины определяли другие. Почти всегда это были мужчины. И почти все хотели просто использовать ее.

Дина снова отправилась бродить по своему огромному дому. Вернулась на кухню, поставила пустой бокал и, взяв из холодильника бутылку воды, пошла через большой холл в кабинет. Из глубины шкафа она достала альбом газетных вырезок, которые ее мать начала собирать, когда Дина делала первые шаги в кино. Помнится, мама говорила ей, что в юном возрасте она обожала работу манекенщицы. Обожала эту работу. Жила ради нее. Дину это приводило в замешательство. Что ж там обожать? Ей это ничуть не нравилось. Но она видела, что для матери это много значило.

Пожелтевшие вырезки в альбоме крепились к страницам целлофановой лентой, которая стала хрупкой и ломкой от времени. Вот ее фотография в двухлетнем возрасте — из рекламы стирального порошка «Белоснежка». Дина потрогала загнувшиеся края своей фотографии в роли Фионы в мюзикле «Бригадун»[30]. Стала листать дальше. Страницу за страницей. Из настоящего в прошлое и обратно.

Потом снова вернулась к фотографии из мюзикла «Бригадун». На ней глаза Дины излучали магнетизм, а сама черно-белая фотография выглядела, словно лист железа.

На одном из семинаров на ферме Спеллман Марни рассказала историю, связанную с этой фотографией. Рассказала историю Дины, словно все это произошло с ней самой. Она нередко обращалась к эпизодам из своего трагического таинственного прошлого, чтобы разговорить своих последователей или заставить их делать пожертвования, особенно если эти люди владели чем-то ценным, что ей, возможно, могло пригодиться.

За время, прошедшее с того турне, в ходе которого Марни вынуждена была извиняться за свои некорректные слова, сказанные на телевидении, она давно уже возместила нанесенный репутации ущерб. Во многих смыслах можно сказать, что те, кто восхищался Марни, стали любить ее еще больше, уважали ее за откровенность. Ну а те, кто не верил ни одному ее слову, Марни не волновали. На них ведь все равно не заработаешь.