Суета и смятение

— Пусть валяется! — грозно прикрикнул муж. — Оставь!

Жена всхлипнула и повиновалась.

— Да, сэр, — неожиданно тихо и оттого зловеще сказал Шеридан. — Зять у меня расточитель! К кому только состояния в руки ни попадают! Жил-был на свете старик Трейси, вы его помните, доктор, Дж. Р. Трейси, богатый финансист. В семнадцать он начал рассыльным в банке, а в сорок три встал во главе сего учреждения — и просидел в этом кресле сорок лет. В девять утра приходил и в четыре вечера уходил, и так до смерти, а самому девятый десяток пошел. Был ли тот банк надежным? Да одним из лучших! На обед Трейси съедал горсть арахиса и яблоко, но не от скупости: он жил своим делом. Он плевал на удобства и автомобили — он думал лишь о банке. Это было солидное учреждение, там в свое время билось сердце города. И этот старик каждый день проходил мимо курносого короткоштанного мальчишки, что торговал на углу сигаретами. Ни разу в жизни ему слова не бросил. Да о чем им было говорить? Господи! Он в его сторону никогда не смотрел! Да его б плевательницы в банке чистить не пустили бы! Если б тот посмел пройтись у ДВЕРЕЙ банка, его бы тут же прогнали на другую сторону улицы. И всё же вышло так, что весь свой век Трейси гнул спину на этого мальчишку! Он-то думал, что всё ради банка; полагал, что отдает свою жизнь, здоровье, умственные силы делу, ан нет. С самого своего семнадцатилетия до последнего вздоха в восемьдесят три он горбатился на курносого, голоштанного торговца сигаретами. Да Трейси ИМЕНИ ЕГО НЕ ЗНАЛ! Умер, так и не познакомившись, хотя однажды прогнал его со своего крыльца. И на следующей день после смерти финансиста его засидевшаяся в девицах дочь выскочила замуж за этого оборванца — и прощай, банк! А сейчас, — Шеридан опять перешел на крик, — сейчас у меня такой же сигаретный зятек!

Гурней молча показал на рассекающую воздух правую руку, и Шеридан в очередной раз засунул ее в перевязь.

— Этой зимой моему зятьку приглянулась Флорида, — продолжил бизнесмен. — Это хорошо, пускай себя потешит, а то на следующий год вряд ли там побывает. У них двенадцать тысяч на траты, и я слыхал, что в тех краях богатым зятьям есть где их спустить. Когда женушка Роскоу выклянчила такие деньги на крыльцо для нового особняка, Эдит мне и минуты спокойной не давала, требуя столько же для себя. Так что у нее эта сумма, плюс чек, который я выписал ей для поездки на Восток. Но до будущей зимы у них ни гроша не останется, и когда она вернется домой, бросив сигаретчика — ради своего же блага! — она получит еще кое-что. Я не Трейси, и в семье Шериданов такое не пройдет. И не будет никакой благотворительности, пожертвований колледжам, попечительства и прочей чуши, лишь бы моя собственность жила, когда я умру! Эдит вернется, а когда покончит с сигаретчиком, получит причитающуюся ей долю в наследстве, но…