10 минут 38 секунд в этом странном мире [10 Minutes 38 Seconds in This Strange World] [litres]

Увидев Зейнаб-122, бакалейщик свернул газету и засунул ее в один из выдвижных ящиков. Ему понадобилось чуть больше времени, чтобы взять себя в руки.

– Салам алейкум, – слишком громко произнес он.

– Алейкум салам, – ответила Зейнаб-122, остановившись возле мешка с фасолью, который был выше ее.

– Мои соболезнования. – Бакалейщик вытянул шею и выпятил подбородок, чтобы лучше разглядеть покупательницу. – По телевизору передавали, вы смотрели дневные новости?

– Нет, не смотрела, – отрезала Зейнаб-122.

– Иншаллах! Если пожелает Аллах! Они скоро поймают этого маньяка. Не удивлюсь, если убийца окажется каким-нибудь бандитом. – Он кивнул сам себе. – Они все, что угодно, сделают ради денег, эти мародеры! Слишком много в этом городе курдов, арабов, цыган и всякой другой нечисти. С тех пор как они сюда понаехали, никакой жизни не стало!

– Я арабка.

– О, но я не вас имею в виду, – улыбнулся он.

Зейнаб-122 посмотрела на фасоль. Если бы здесь была Лейла, подумала она, то быстро поставила бы на место этого отвратительного человека. Но Лейлы больше не было, а Зейнаб-122, которая очень не любила конфликтовать, не знала толком, как вести себя с теми, кто ее раздражал.

Снова подняв глаза, она увидела, что бакалейщик ждет, когда она заговорит.

– Простите, я задумалась.

Мужчина понимающе кивнул:

– Это четвертая жертва за месяц. Никто не заслужил такой смерти, даже падшая женщина. Я никого не осуждаю, поймите меня правильно. Я всегда говорю себе: Аллах накажет каждого, как Он считает нужным. Он не упустит ни одного греха.

Зейнаб-122 дотронулась до своего лба. Она почувствовала, что у нее начинает болеть голова. Странно. Она никогда не страдала от мигреней. Это Лейла обычно мучилась ими.

– И когда же похороны? Ее родственники уже все подготовили?

От этого вопроса Зейнаб-122 поморщилась. Последнее, что она хотела бы рассказать этому любопытному типу, – это то, что Лейлу похоронили на Кимсэсизлер-Мезарлыи, а родственники отказались забирать ее тело.

– Простите, я тороплюсь. Можно мне бутылку молока и пачку масла? И манку, пожалуйста.

– Конечно, будете делать халву? Прекрасно. Не забудьте и мне принести немного. И не волнуйтесь – это за счет заведения.

– Нет, спасибо. Я не могу с этим согласиться.

Поднявшись на цыпочки, Зейнаб-122 положила деньги на прилавок и отступила на шаг назад. В животе у нее заурчало. Она вспомнила, что не ела весь день.

– Э-э… и еще: у вас, случайно, нет розовой воды, пасты сандала и камфары?

Торговец смерил ее любопытным взглядом:

– Разумеется, сестра, одну секунду. У меня есть все, что нужно. Я никогда не понимал, почему Лейла так редко ко мне заходила.