«Маленький СССР» и его обитатели. Очерки социальной истории советского оккупационного сообщества в Германии 1945–1949

Историк Татьяна Тимофеева, изучавшая повседневную жизнь немцев в Берлине во время и после войны, отметила, что немецкие женщины, «измученные войной и нуждой», были «рады вернуться к зависимому положению и вновь обрести мужа и защитника», стать обычной домашней женой606. Думаем, что-то подобное испытывали многие советские женщины, оказавшиеся после войны в Германии. Но был у этого патриархального уклона и чисто советский контекст, объяснявший погружение сваговских женщин в дела семейные. В СССР у обеспеченных мужей жены чаще всего не работали. Это было показателем устроенной и сытой жизни, знаком жизненного успеха, тайным идеалом, привлекательным для всех, но доступным немногим. К тому же у многих сваговских жен впервые в жизни появилась возможность обустроить семейный быт и даже сделать это впрок, с запасом на будущее. Нельзя было упустить представившийся шанс. Да и от очередей за продуктами и немецким дефицитом никто их не избавил. На все эти повседневные дела уходила уйма времени.

Долго зревший конфликт между женским «населением» и руководящими политработниками в конце концов вылился в достаточно громкий скандал. На собраниях зазвучали обвинения: «женщины разложились», бегают за тряпками, да еще и требуют (вот нахальство!) наладить снабжение нужными товарами. Подобные требования были расценены как вызов и спровоцировали начальственное раздражение. Женщины не боялись высказываться публично, порой переходя на крик, говорили в лицо партработникам нелицеприятные вещи. Обижались: «Нас, женщин, здесь не уважают». Не соглашались: «…ни о каком разложении жен офицеров говорить не приходится»; «…семьи офицеров поставлены в тяжелые условия. Многие приехавшие не имеют мебели, постельного белья, посуды», «…у детей нет одежды, обуви», «…не от хорошей жизни идем на рынок и обращаемся в частные фирмы». И «ничего страшного» в этом нет. Жены отказывались понимать, почему нельзя сшить платье в немецком ателье, – «сами пошить мы не можем», «никто из нас не имеет швейных машин». Заявляли во всеуслышание, что нет ничего предосудительного в том, что женщины «хотят прилично одеться». Пытались политически «заострить» вопрос об одежде, используя стандартный идеологический аргумент – достоинство советского человека: «Мы проживаем не у себя на родине, где мы могли одеваться, как нам заблагорассудится. Необходимость проживать в Германии каждую из нас заставляет следить за своим костюмом. И нужно наших женщин обязать выходить в общественные места прилично одетыми»607. Но самое главное – указывали на жен высокопоставленных особ, объясняя, что жены офицеров не имеют такой «материальной основы, чтобы нашивать себе по десятку платьев», а «из того материала, который большинство из нас получили, и одного платья не надумаешь из чего сшить»608.