Огонь и ветер

Боги, что я творю?

Что вообще со мной происходит?

Я зажмурился, пытаясь отогнать о себя назойливые мысли и чувства, но это было равносильно сражению с роем голодных до крови мух в знойный полдень.

Что будет с нами дальше?

Что будет с этой дерзкой маленькой воровкой?

Захочет ли она ехать в Закатный Край или предпочтет остаться здесь, в Тайкурдане.

Почему-то мне было очень трудно думать о том, чтобы оставить Шуну в степи.

И это тоже лишало покоя.

Так и хотелось спросить самого себя: «Не сошел ли ты с ума, Лиан Даэл?».

Но тащить ее в Янтарный Утес? О, боги... это будет та еще выходка! Я с трудом мог представить себе реакцию хозяев замка над морем. Они, конечно, очень добрые и гостеприимные, но у всякого гостеприимства бывает предел. И Шуна – наверняка тот самый рубеж, который отделяет добропорядочных людей от желания выставить непрошеных визитеров за дверь. Эта дикая бестия, как ни крути, точно не относится к удобным гостям...

Позвать ее за собой – значит гарантированно принести хаос туда, где ему вовсе не место.

А оставить здесь – все равно, что лишить возможности выбраться из бесконечного бегства, страха и неприкаянности.

Очень осторожно, не дыша, даже не открывая глаз и не поворачиваясь к Шуне, я прикоснулся к ее сияющей оболочке и опрокинулся в водоворот образов, из которых складывалась чужая жизнь. Не знаю, как это вообще пришло мне в голову... Никогда не делала ничего подобного раньше, не считая нашей диковинной связи с Высочеством, которая открывала все двери настежь... Я не был уверен, что у меня получится, и не был уверен, что это вообще допустимо, но... невыносимая потребность увидеть правильный путь оказалась сильнее всего – осторожности, страхов, приличий и правил.

Это походило на ожог, на резкий удар под дых, на падение в ледяную воду...

И спустя пару мгновений я выдернул себя обратно – прочь от обжигающих линий чужого будущего, которое стремительно развернулось передо мной множеством вариантов.

Но этого хватило.

Нет, я не увидел ничего конкретного, да и не пытался. Лишь хотел понять, какой путь позволит дикой степной девочке остаться в живых. Не сгинуть прочь под безжалостной волной судьбы...

Что ж... Это было очевидно. Как я и предполагал.

Шуна отлично научилась выживать в степи, но иногда этого недостаточно.

Теперь я знал: если завтра мы с Фарром уедем, оставив ее здесь, то через год не отыщем уже нигде.

– Чего ты так тяжко вздыхаешь, Синеглазый? – Шуна сладко зевнула и ткнулась головой мне в подмышку. – Даже меня разбудил.

– Да так... Переел с вечера, – ложь легко сорвалась с моего языка. Я вовсе не собирался говорить правду.

– Бедняжечка, – она скользнула губами по моей шее. – Знаешь, есть одно хорошее лекарство...