Огонь и ветер

Им на смену пришло время чего-то большего, растущего из тишины и молчания.

Айна знала, почему его руки именно там.

В первый миг, когда после всех ласк сильные, шершавые от мозолей пальцы бережно коснулись ее лона, она вздрогнула, и пальцы тотчас соскользнули прочь: нет, он не хотел и не пытался вторгаться без разрешения туда, куда столько лет была закрыта дверь.

Но он надеялся... и давал ей понять, что отныне им не нужен кто-то третий, чтобы исцелить эту давнюю боль.

Айна поняла это столь же ясно, как если бы робкий его вопрос было облечен в слова.

«Разве сейчас можно? – спросила она неведомо кого, ощущая, как ее сердце стало биться в два раза чаще. – Разве мы не стоим на пороге войны? Разве не безумие это – открывать двери в такую пору, когда никто не знает, будет ли место для колыбели и будет ли время для колыбельных?»

И ответила сама себе:

«А когда, если не сейчас?»

Страх не стал меньше, но ухмылка смерти поблекла, и сама она отступила в тень, признавая свое поражение.

А Айна взяла руки Фарра и положила на свой живот, позволяя ему сделать то, что он не умел прежде, но мог теперь.