Огонь и ветер

Заката в этот день не было. Снег прекратился быстро, но тучи так и висели над нашими головами. Недобрые тучи, имевшие ту же природу, что и давешний сумрак над становищем. В такую погодку никто не пожелает выйти в степь дальше, чем до ближайшего куста...

Когда мы наконец остановились, Фарр долго создавал над нами сияющий купол защиты и только потом принялся ставить палатку. По счастью, ему удалось это с первой попытки – спасибо нашим небесным хранителям... а то от меня и Шуны нынче толку было чуть больше, чем от пары дохлых овец. Огонь мы разводить не стали, не считая того, который я сотворил на ладони, едва только Фарр затащил меня в палатку следом за девчонкой. Этот маленький лепесток не давал много тепла, зато разгонял мрак и даже вызвал улыбку на лице Высочества. Ну да... ему всегда нравился мой старый фокус. Шуна не улыбалась, она уснула, едва только ее голова коснулась войлочного коврика.

Я держал огонек все то время, пока Фарр шарил по сумкам в поисках еды, которую можно прожевать в сухомятку. Нам невероятно повезло, что дергиты не тронули наших пожитков, оставив их лежать возле седел и прочей лошадиной амуниции. Может, они и заглянули в них, да польститься там особо было не на что. А вот кошель с деньгами и прекрасный меч, которым так дорожил мой братец, очевидно сразу достались кому-то из тех людей, которые взяли нас в плен. Я понимал – Фарр не скоро сможет смириться с этим: своим оружием он дорожил...

Кое-как разжевав по полоске сушеного мяса и запив его холодной водой из меховой фляги, мы, не раздеваясь, легли спать. На сей раз Фарр поставил такую защиту, что даже явись сюда сам дергитский таргал или лучший из его следопытов – никто бы нас попросту не увидел.

Я уже медленно проваливался в сон, радуясь, что скоро перестану ощущать непроходящую боль в ноге, когда услышал тихий голос. Это был первый раз за день, когда братец заговорил:

– Ты здорово справился, Ли. Я знаю, дядя Пат считает тебя своим учеником... Думаю, он бы гордился тобой, если бы видел сегодня. То, что ты сумел... это правда было очень сложно, я знаю. Боль мешает творить магию. Прости, этой ночью нам не удалось сделать для тебя больше... Твои раны были плохи, а я – не самый лучший проводник...

– Спи, Верзила, – больше всего в этот миг мне хотелось сказать ему что доброе, но я никогда этого не умел. – Патрик и тобой гордился бы тоже.

– Да... – с тоской промолвил Фарр. – Надеюсь, он никогда не узнает, что именно с нами тут приключилось.

– Ты не сказал?

– Нет. Но думаю, завтра вечером мы попробуем повторить то, что начали с ним. Не дело тебе оставаться трехлапой собачкой.

Я тихо рассмеялся.

– Люблю, когда ты шутишь, братец.

– Давно ли? Еще недавно злился.

– Все меняется...

И мы оба тоже.

Он вздохнул, усмехнулся чему-то, а потом спросил то, чего я не ждал:

– Почему ты не можешь вылечить сам себя, Ли? Дядя Пат умеет.

– Не знаю. Никогда не мог.