Революция 1917 года глазами современников. Том 1 (Январь-май)

Так было, например, у нас после революции 1905 года. Кто делал тогда реакцию? Конечно, не одни «помещики», не одни «имущие классы», но вместе с ними и широкие крестьянские массы. Вы помните, что происходило тогда в деревнях! Сначала «иллюминации» и погром помещичьих усадеб. Потом крестьяне, не поделившие помещичьей земли, стали бросаться друг на друга. По деревне прошла волна грабежа, разбоя, экспроприации. И что же, ужас перед анархией оказался сильнее стремления крестьян к земле. Все изголодались по порядку и власти. Тогда пришел Столыпин с военно-полевыми судами да расстрелами. Успех был полный: революцию подавили и, согласно желанию московской старушки, «свободу запретили».

Возможность дикого хаоса таится во всякой революции, — в этом заключаются, основной контрреволюционный факт и главная опасность для свободы, ибо анархический хаос до того ужасен, что он заставляет людей бросаться в объятия всякой власти, как бы плоха она ни была. Для людей, охваченных паникой, в с я к а я власть лучше, чем полное отсутствие власти.

Всякий из нас хорошо понимает, что эта возможность таится и в недрах нынешней революции. Чтобы усиленно бороться с этим врагом, нужно внимательнее к нему присмотреться.

Оружие всякой революции — захват.

В этом ее сила и слабость. Сила потому, что только захватным путем народ может овладеть властью; слабость потому, что захват всегда может обратиться против самого народа, овладевшего властью. Захват легко может стать оружием контрреволюции. Чтобы этого не случилось, нужно уловить ту грань, за которой захват перестает быть орудием революции и становится орудием контрреволюции.

Быть может, никогда эта грань не намечалась так ясно, как теперь, — 2-го марта 1917 года захват власти народом стал совершившимся фактом. Политическая революция в этот день закончилась; открылась полная возможность законодательным путем проводить в жизнь самые смелые демократические реформы. Ясно, стало быть, что с этой минуты захват становится не только бесполезным, но и вредным для свободы. Раз народу принадлежит вся полнота власти, захват может совершаться только за счет народа, путем узурпации власти. Какая бы общественная группа ни была виновницей такой узурпации, и какими бы мотивами она ни руководствовалась, — все равно, такой насильственный захват направляется против народа и, следовательно, должен рассматриваться как выступление контрреволюционное.

Захват после революции может быть только началом общественного разложения и дезорганизации.

Есть яркое олицетворение того хаоса, который отсюда должен родиться: это — наши железнодорожные поезда, захваченные беспорядочною толпою, мчащиеся без расписания. Посмотрите на эти битком набитые вагоны с разбитыми стеклами: в каждом вагоне по митингу, на крышах солдаты рассуждают об устройстве новой жизни в России и падают под колеса, а иным сносит головы на мостах. Этот катастрофический бег захваченного поезда — до жути похожий образ современной России, — точнее говоря, того, чем не должна быть Россия, да послужит же он нам предостережением!