Революция 1917 года глазами современников. Том 1 (Январь-май)

Чтобы правильно судить об огорчениях, причиняемых ныне солдатской вольницей, надо помнить, что революция спасла нас от неминуемой катастрофы на фронте: там ведь не было хлеба, и не было никакой надежды, что Риттих доставит его. Еще несколько недель, — вернее, пожалуй, дней, — и наименее устойчивая часть армии с голоду ринулась бы в тыл за хлебом, съедая на пути все, что можно съесть, и закупоривая все дороги, которые могут питать армию. Этот позорный и страшный «конец войны» грозил нам. Но революция спасла. Спасла уже одним тем, что сумела доставить фронту хлеб. Как она это сделала, — объяснит впоследствии история. А пока можно сказать одно: хотя железные дороги были совершенно загружены и работали с максимальным напряжением, тем не менее в первую же неделю переворота некоторые из них, — например Екатерининская, — увеличили пропускную способность вдвое. Специалисты говорят об этом, как о чуде. Быть может, оно и есть чудо, совершенное энтузиазмом железнодорожных тружеников, их гением изобретательности.

И еще надо сказать одно, чтобы правильно судить о неприятностях, причиняемых солдатской вольницей. Уже в конце осени 1916 г. фронт стали питать за счет сначала ближайшего, а потом и более глубокого тыла. Во многих местах без хлеба сидел обыватель, переводили на полуголодное или даже почти голодное пищевое довольствие и воинские части. Фронтового солдата питали плохо. Тылового еще хуже. Продовольственная политика Риттиха исключала надежды на счастливое разрешение кризиса. Положение день ото дня становилось непоправимее и грознее. И было ясно, что Россия быстро приближается к двоякой возможности: либо тыловые солдаты сами станут разбегаться за хлебом, либо их начнет под тем или иным предлогом усиленно распускать по домам правительство. Практически это было одно и то же: сами ли разбегутся, правительство ли их распустит, — они запрудят и закупорят железнодорожную сеть; при повадке прежних начальников прятаться от опасностей, при общей озлобленности против них это не могло кончиться иначе, как катастрофой. Революция дала хлеб не только фронтовому, но и тыловому солдату. Правда, она отпустила много лишнего или даже попросту не способного к воинской службе народа из воинских частей по домам. Но это сделала она не вследствие бесхлебья, а по другим соображениям. И хоть она для эвакуации отпущенных не могла дать ни специальных вагонов, ни специальных паровозов, тем не менее дело обошлось без катастрофы. Огромный наплыв отпущенных и спешащих домой почувствовался болезненно. Но он не мог пройти безболезненно. Задача была в том, чтобы боль не перешла в несчастье. И с этой задачей революция, по-видимому, справилась.