Неудобные вопросы о религии и Церкви [litres]

Еще одна прерогатива, на которую претендует Константинополь, – право рассмотрения апелляций из других Церквей. Если, например, священник запрещен в служении каким-либо епископом Русской Церкви, он может подать жалобу в Константинополь и получить там оправдание.

Со всеми этими претензиями не согласны ни Русская Церковь, ни целый ряд других Поместных Церквей. Однако Константинополь прилагает разнообразные усилия, чтобы оправдать их не только историческими прецедентами и расширительно понимаемыми древними церковными канонами, но и различными аргументами богословского характера.

В частности, для раздувания примата Константинополя использовался православно-католический богословский диалог. В рамках этого диалога с 2006 года разрабатывается концепция, изобретенная одним греческим митрополитом, согласно которой Церковь на всех уровнях своего бытия должна быть устроена по модели Святой Троицы. Как в Троице Отец принимает решения, а Сын и Дух Святой к ним присоединяются, точно так же на уровне Вселенской Церкви решения должен принимать Константинопольский Патриарх, а другие главы Церквей должны к этим решениям присоединяться.

Эта нелепая концепция, не имеющая никакого основания ни в Священном Писании, ни в церковных канонах, ни в трудах древних церковных писателей, всерьез обсуждалась в православно-католическом диалоге. Наиболее активно выступали против нее представители Русской Церкви, усмотревшие в ней попытку Константинополя подвести богословскую базу под свои претензии.

Русская Церковь вышла из этого диалога по формальному поводу. После вторжения Константинополя в Украину Русская Церковь вышла из всех диалогов и органов, где представители Константинополя председательствуют или сопредседательствуют. Однако не в последнюю очередь решение о выходе из диалога было мотивировано неудовлетворенностью ходом самого диалога и попытками манипулирования диалогом со стороны Константинополя.

В последнее время Константинопольский Патриархат фактически отказался от традиционно усвоенной ему роли «первого среди равных» и провозгласил себя «первым без равных». Это привело к односторонним действиям Константинополя по предоставлению «автокефалии» украинским раскольникам и – как следствие – к разрыву общения между Московским и Константинопольским Патриархатами.

Московский Патриархат не борется за власть с Константинополем, он лишь последовательно выступает против усвоения Константинопольскому Патриарху роли «восточного папы».

Что же касается двустороннего диалога с Римским престолом, то Московский Патриархат ведет его на протяжении нескольких десятилетий и не планирует от него отказываться. В настоящее время этот диалог сосредоточен на развитии сотрудничества в сфере культуры, а также в социальной и гуманитарной сферах. Богословские вопросы специально не рассматриваются. С самого начала это был диалог «на равных», что нашло свое видимое выражение во встрече Папы Римского и Патриарха Московского. Они встречались как церковные лидеры, озабоченные судьбой мирового христианства и желающие внести вклад в разрешение существующих проблем.