Золушка не верит сказкам

Внешне они очень похожи – странно, что я раньше не подумала об этом – а по характеру разные. Наверное, Роме достался от матери. Мне кажется, он гораздо мягче, менее прямолинейный, резкий и саркастичный. Хотя, может, он только дома такой, со мной, я же никогда не видела его на работе.

– Ты же понимаешь, – обращается к нему Михаил Глебович, – вам этот номер просто так с рук сошёл исключительно благодаря твоим родственным связям. Пришлось все расходы по банкету, плюс ещё свадебный торт, взять на себя. Точнее, на тебя. – На лице Роминого отца появляется благостная улыбка, но глаза при этом ехидно поблёскивают. – Так что, сыночек, ничего не поделаешь, теперь ты у меня в долгу. И то, что я не постесняюсь его с тебя стребовать, ты тоже, надеюсь, понимаешь. Поэтому заканчивай с карьерой официанта…

– Бармена, – успевает вклиниться и поправить Рома.

– О да, существенная разница, – с поддельным понимаем кивает Князев-старший и продолжает: – Завтра жду тебя в офисе. Выспавшегося, чтоб голова соображала. А я хоть разберусь спокойно с загородным клубом. Переберусь в него на несколько дней, чтоб туда-сюда не мотаться. Заодно и отдохну. Я тоже не двужильный. – Он поворачивается и внимательно смотрит на меня, оценивающе прищурившись. – А ты у нас кто? По специальности.

Надеется, что я, как большинство сейчас, учусь на бухгалтера или менеджера. Ну или на юриста. И меня тоже можно приспособить к делу, в счёт «долга».

– Будущий логопед-дефектолог, – гордо и не без затаённого злорадства выдаю я.

– Хм, – озадаченно, а может, ещё и чуть-чуть раздосадованно выдыхает Ромин отец, точно так же, как сын, хмурит брови и тут же замечает рассудительно: – Стало быть у детей с речью проблем не будет.

Каких ещё детей?

– Я замуж выходить больше не собираюсь, – категорично отрезаю я, но почти сразу предусмотрительно добавляю: – Пока.

– А я тебе замуж и не предлагаю, – невозмутимо откликается Князев-старший и тоже добавляет, явно передразнивая: – Пока.

– Пап, – негромко, но многозначительно произносит Рома, но тут же влезает мама Лара.

– А добавочки никто не желает? Или чаю?

– Можно и чаю, – соглашается Михаил Глебович. Я вслед за мамой поднимаюсь из-за стола, чтобы помочь, но он меня останавливает: – Жень, да ты-то сиди. У нас же тут специалист по напиткам есть. И по их подаче.

А я ещё Роме на мою маму жаловалась, что с ней трудно. Представляю, чтобы между мной и ею случилось после таких подколок. А Рома ничего, стоически выдерживает, даже лишний раз в сторону отца не глянув, вежливо кивает моей маме. Но прежде чем отправится за ней на кухню, вопросительно смотрит на меня.

Мы опять все понимаем, что его отец имеет в виду на самом деле, но я совсем не боюсь остаться с ним наедине. И разговора не боюсь. Я даже первая спрашиваю, как только Рома исчезает за дверью:

– Считаете, я вашему сыну не подхожу?

Михаил Глебович отмахивается.

– Ой, это пусть Ромка сам разбирается. У меня и без того забот хватает. Он же типа независимый, самостоятельный. Сам вляпался, пусть сам и разгребает. – Он становится совершенно серьёзным, даже в глазах не прячется ироничная улыбка. – А вообще, Женя, спасибо. Если бы не ты, когда б мы ещё помирились. И с этой своей… – Князев-старший замолкает да так и не называет конкретно, перешагнув, идёт дальше: – он наконец-то порвал. – И вот теперь усмехается. – А, главное, реально забавно было посмотреть, как у Высоковских лица вытянулись. И у Жанны, и у Макса. Не часто такое увидишь. Особенно у Макса. Но это и понятно. Как всё повторилось.