Спаси и сохрани

Процессия достигла Ивана и остановилась. Где-то за их спинами уже мельтешил силуэт Михаила Валерьевича – вожатый размахивал руками и что-то кричал. С другого бока пыхтел и обтирался на ходу платком Лаврентий Палыч – даже в такую жару директор лагеря оставался в том же видавшим виды клетчатом пиджаке, что и во время разговора с Ваней.

Женщина с начёсом зорко и пристально изучила Ивана – мальчик почувствовал себя моделью на модном показе. Повернулась к своим коллегам. Когда смотрела на Сусликова, очки с тонкими стёклами сползали на кончик носа, когда обращалась к другим – без посторонней помощи водружались обратно на глаза.

– Значит, записывайте, – сказала она повелительным тоном женщине с пучком. – В столовой лагеря не соблюдаются элементарные санитарно-эпидемиологические требования, вследствие чего по территории разгуливает… – Женщина с начёсом испытывала некоторые трудности с классификацией Ивана. – Разгуливает барабашка.

Женщина с пучком энергично закивала. Её очки имели толстые линзы – настолько, что увеличивали глаза и делали свою хозяйку как бы вечно изумлённой. В руках она держала папку-планшет, бумагу и авторучку, бережно занося в протокол каждое слово начальства.

А вот мужчина, замыкавший процессию, очки не носил, ничего не говорил и ничего не записывал. Он скромно прижимал к себе портфель и вздыхал из-за жары.

– Я не барабашка, я Ваня Сусликов. Из третьего отряда.

Мальчик поднялся на ноги и сбивчиво, взахлёб поведал про оживших мертвецов на заброшенном кладбище, колдуна и перевязанную руку дворника.

Наконец к нему подбежал вожатый. Схватил за рукав футболки и потащил в сторону:

– Вы его простите, он на солнышке перегрелся!

Ваня стал упираться.

– Запишем, что из-за ненадлежащего оказания первой медицинской помощи у некоторых детей наблюдается параноидальный бред? – робко предложила женщина с пучком.

Женщина с начёсом поджала губы.

– Послушаем, как эту ситуацию нам прояснит директор.

До комиссии доковылял Лаврентий Палыч. Доходягин никак не мог отдышаться, лишь шевелил усами и водил туда-сюда заплывшим взором.

– Аделаида Сергеевна, – начал он подобострастно, глядя на женщину с начёсом. – Риточка… – более ласково, глядя на женщину с пучком. – Викентий Борисович! – глядя на мужчину с портфелем. Добрался до вожатого: – Михаил Валерьевич! – строго и деловито. Остановился на Ване: – Сусликов! – с раздражением.

Больше директор не сказал ничего.

– Так я и думала, – удовлетворённо произнесла председатель комиссии и повернулась к Михаилу Валерьевичу: – Будьте любезны, приведите сюда вашего дворника.

– Что? – Молодой вожатый вздрогнул и отпустил Ивана.

– У вас проблемы с русским языком? – Очки вновь переместились на кончик носа. – Я вроде понятно объяснила. Приведите сюда лагерного дворника.

Аделаида Сергеевна была спокойна как удав, однако от каждого её слова и взгляда бежал неприятный холодок по спине.