Спаси и сохрани

Глава 17

Когда кошка говорит немножко

Форточка выстукивала сигнал бедствия.

Снаружи накатило: тучи вспенились, вскипели с натугой и просыпались раскатами грома. Высекли искры – те пробежали дугой по кромке неба, рванули за истыканную верхушками деревьев линию горизонта, где и столкнулись. Взревела гроза. Засверкало. Забарабанил в стёкла ливень – гулко и ритмично, разгоняя темп.

Ване пришлось привстать на цыпочки, чтоб дотянуться до форточки, и всё равно не хватило роста. Лицо ужалило холодом – воздух, израненный зазубринами молний и исхлёстанный упругими струями, выл, просачиваясь во все щели.

А их в старинных окнах библиотеки было немало.

– Мужчины веками складывали оды женскому непостоянству, но в сравнении с погодой мы – образец стабильности.

Изольда Аскольдовна помогла Ивану закрыть окно. Сегодня на ней был белый воздушный хитон, схваченный широким золотистым поясом, на руках звенели многочисленные браслеты, а распущенные волосы кудрявились на плечах. Хозяйка библиотеки походила на античную царицу – не то Елену Троянскую, не то Клеопатру. В остальном всё было как всегда. На стенах пылились гобелены и картины, на полках теснились книги, часы у входа караулили время, а на столе за абонементом остывал ароматный чай.

– Буря мглою небо кроет, вихри снежные крутя; то, как зверь, она завоет, то заплачет, как дитя, – вспомнил Ваня.

Ля, какие снежные вихри в конце июня?!

– Ах, вечно юный, вечно озорной Александр Сергеевич!..

Сусликов ожидал, что Изольда Аскольдовна вновь поплывет на корабле своей памяти по бескрайнему океану литературы, но та вдруг посмотрела на него серьёзным, но добрым и любопытствующим взглядом. И спросила:

– Дорогой мой Иоанн, я же вижу – вас что-то тревожит. Не желаете поделиться? Тучи рассеиваются, когда изливают последнюю каплю.

Ваня подумал. Ваня вздохнул. Ваня посмотрел на чай и вспомнил Тёму.

Официальная версия звучала так: его забрали родители. Но кое-что мальчика всё же настораживало. Во-первых, в лагере остались все его вещи. Во-вторых, родителей никто не видел, а об их приезде Михаил Валерьевич сам узнал от директора. В-третьих, какой смысл забирать из лагеря за считанные дни до окончания смены? И самое главное… Не мог вежливый и воспитанный Булочкин укатить домой просто так, ни с кем не попрощавшись! Ни с ребятами из отряда, ни с друзьями по «Обществу отверженных», ни с любимыми книгами в любимой библиотеке… Так мог поступить кто угодно, но только не Тёма.

А когда через день не менее внезапно и ещё более таинственно исчезла Энжел, Ваня лишь укрепился в своих подозрениях. Происходило что-то странное, пугающее и пока не объяснимое.

– Похоже, я остался совсем один, – наконец признался мальчик.

Хозяйка библиотеки отнеслась к этому заявлению философски.

– В мудрой книге сказано, что человек никогда не бывает один, – произнесла она как бы между делом, помешивая сахар в чашке.

– Вы про галлюцинации и воображаемых друзей?

– Я про то, что пребывают с нами вера, надежда, любовь. И любовь из них – больше. Хотя вы правы, мой ироничный Иоанн, для кого-то все трое – просто глюки.