Спаси и сохрани

– И зачем это?

– Да прост. Маленький, скромный и ни к чему не обязывающий подарок в знак моего раскаяния и сердечной признательности. Я сожалею, что не внял вашим советам и наставлениям. А ведь вы всего лишь хотели помочь… Ну, и исполняли просьбу директора, разумеется. Смена подходит к концу. Мне хотелось бы расстаться друзьями.

– Но откуда это у вас?

– Купил.

– В лесу?

– В магазине. Онлайн-доставка – великое изобретение человечества! Конечно, не такое великое, как варежки на резинке или чесалка для спины, но иногда без неё не обойтись. Дорого, но для такой прекрасной девушки, как вы, мне ничего не жалко.

Повисла неловкая пауза.

– Спасибо… Крайне непривычно слышать от вас эти слова… Если честно, мне никто такого не говорил… – Почему-то Евгения Александровна заговорила тише и каким-то извиняющимся тоном. – И тем более, мне никогда не дарили целый букет роз.

Розы! Так вот, что было в другой руке! Всего лишь букет роз…

– Возможно, я погорячилась на ваш счёт, – продолжила вожатая. – Вы ведь в тот раз сказали абсолютную правду. Любимого человека у меня нет. Я действительно веду скучную и одинокую жизнь. Развожу цветы на балконе, вышиваю крестиком, по вечерам смотрю сериалы про любовь. Вы всё так в деталях описали, что я сначала испугалась. Думала, следите за мной. – Евгения Александровна усмехнулась, но почти сразу же тяжело вздохнула.

– У вас есть любимая работа. Кто-то о подобном может только мечтать. Все эти дети…

– Чужие дети. Да, они – всё, что у меня есть, о ком я могу заботиться и кому могу дарить свою любовь. Порой я забываю, что они со мной лишь на короткие две-три недели. Забываю, что у них есть родители. Чрезмерно увлекаюсь, переживаю и в итоге срываю эмоции на случайных людях. Например, на вас. Это непедагогично, однако я ничего не могу с этим поделать. Простите.

Раздались шаги – Евгения Александровна отошла в сторону. Возможно, отвернулась.

– Нам, мужчинам, не привыкать к женским обидам и капризам. Будем считать, что вы помогаете мне адаптироваться к предстоящей в далёком будущем семейной жизни!

Михаил Валерьевич попробовал свести всё в шутку, но не удовлетворившись результатом, предложил:

– Перейдём на ты? К чему эти формальности, когда мы одни. Никто посторонний нас не слышит.

– Да, конечно… Ой, что же мы стоим? Нужно поставить цветы в вазу! – Послышался шум воды из крана. – А что у вас с рукой?

Ваня поймал слабые отражения говорящих в стекле раскрытой оконной рамы. Вытянул, насколько было возможно, шею, чтобы разглядеть подробнее, не рассчитал расстояние и врезался в раму головой. Стёкла задребезжали. Сусликов припал к земле и сжался в безобидный, малюсенький комок. На его счастье со стороны волейбольной площадки в этот момент раздался громкий смех, и, кажется, в кабинете никто ничего не заметил.