Спаси и сохрани

– Вы разрушили композицию моей любимой клумбы!

– Я не знал, что вы так прикипели к работам лагерного садовника…

– Эту клумбу вырастила я! А вы пришли своими ножищами и своими ручищами всё испортили! Вы только и занимаетесь тем, что всё портите! Дайте мне телефон вашего ректора! Я сию же минуту позвоню ему! Попрошу… нет, я потребую! чтобы вам ни за что – слышите? ни за что! – ни при каких обстоятельствах не выдали диплом! Таких, как вы, нельзя подпускать к детям. Вы не педагог, вы уголовник! Вас необходимо изолировать от общества!..

Возмущение вожатой заглушил бег. Скорее всего, Евгения Александровна гонялась за Михаилом Валерьевичем вокруг стола.

Сообразив, что ловить здесь больше нечего – разве что снова запустят чем-то в окно, только потяжелее, – Ваня задом попятился к кустам. Это ж надо было так лопухнуться! Принять вожатого своего же отряда за чувака, оживляющего на досуге мертвяков! Ване под руку попалась палка. Мальчик выпрямился и со всей дури жахнул ею по листьям. Но ведь всё совпадало! Всё! Или… почти всё? Ваня напряг память. Вроде колдун резал левую руку. Да, точно, левую! А у Михаила Валерьевича была перевязана правая.

Следственный эксперимент себя не оправдал. Поиск преступника зашёл в тупик, а до наступления кровавой луны остались считанные дни.

Сусликов уже мало беспокоился, увидят его или нет. Выбравшись из кустов, он побрёл обратно к главному входу. Слева тихой сапой проплыла вереница кривоногих хозяйственных построек. Со стороны они напоминали жильё фэнтезийных народцев, вроде хоббитов или гномов.

Ваня завернул за угол… и тут же шмыгнул обратно. Фух, не заметили! Пришлось опять нырнуть в заросли вокруг замка. Прямо на него надвигалась несвятая троица: Лёха Миронов, Мирон Алексеев и Генка Рукомойников. Ваня затаился. Общаться с наглым мажором и его великовозрастными дружками не было никакого желания.

Ребята остановились и закурили. Лёха и Мирон гоготали, как гуси-гопники, харкали на землю и смолили дешёвые вонючие сиги. Один из них – то ли Лёха, то ли Мирон – в красках описывал неприличный случай из своей жизни. Генка не спеша и со вкусом потягивал вейп, выпуская изо рта кольца сладковатого пара, словно дремлющий дракон. Когда пара становилось много и он не успевал рассеиваться, казалось, что у Рукомойникова взрывается голова.

«Хм, а было бы неплохо, – размечтался Ваня. – Интересно, а Генка тоже чего-нибудь боится, как и все? Да не, бред. Чего может бояться человек, у которого столько денег? Разве что – потерять их».

Ваня подслушал второй за сегодняшний день разговор и поразился, насколько грубо Генка обращаться со своими единственными друзьями в этом лагере. Цинично иронизирует, а порой и вовсе оскорбляет, при каждом удобном случае подчёркивает своё интеллектуальное превосходство и положение в обществе. Лёха и Мирон либо реально не догоняли, что их в открытую унижают, либо уже привыкли и смирились.

«Никакой он им не бро, – подумал вдруг Ваня. – С братанами так себя вести не будешь, как бы сильно они от тебя не отличались. Да и смысл постоянно тыкать других носом в своё богатство и свою фамилию? Все и так прекрасно знают, кто ты. Таких понторезов из головы быстро не выбросишь, увы».