Бешеная кровь

— Карбюратор, командир. Засорился, что ли. Да я уже все, нормально. Сейчас уезжаю. Бензин такой продают, мать их, — быстро говорил Рыбак, гнусавыми интонациями стараясь изменить свой голос и размахивая руками, не давая милиционеру сосредоточиться на своем лице, которое тот мог узнать даже под слоем грязи. Его неприязненный взгляд казался пристальным и узнавающе-пронзительным.

— Давай быстрей, — велел Полкан, снова взмахивая палкой. Со стороны могло показаться, что он разминает кисть, перед тем как хорошенько ударить нерадивого водилу, сорвавшего ему охоту на таких же, как он, нарушителей, созданных специально для того, чтобы пополнять его личный бюджет.

— Все, командир, уже уезжаю. Может быть, вас подвезти маленько? — с заискивающе-просительной интонацией простоватого человека, от рождения запуганного властью, спросил он. — Вы где тут?

Спрашивая, он запустил руку в карман найденных в багажнике рабочих брюк, где у него лежал пистолет. В случае, если Полкан откажется воспользоваться этим предложением, придется его заставить сесть в машину демонстрацией оружия. Но тот не стал строить из себя красную девицу и, кивнув, пошел к двери. Пришлось проявить некоторую прыть, чтобы оказаться в салоне раньше его, достать пистолет и переложить его в левую руку. Он опасался, что милиционер с первого момента может заметить вырванные из замка зажигания провода, но тот с поистине царской величественностью уселся и отвернулся, глядя в окно. Обозвав его про себя индюком, Рыбак вырулил на дорогу и, быстро набирая скорость, поехал по дороге.

— Эй! — окликнул его милиционер, когда они поравнялись с его напарником, сидевшим в машине и не смотревшим в сторону проезжей части, занятым каким-то своим делом. — Стой! Приехал уже.

— Не могу, — ответил Рыбак, демонстрируя пистолет, при виде которого у Полкана удивленно расширились глаза. — Тормозов у меня, понимаешь, нету.

— Ты? — скорее растерянно, чем удивленно спросил человек в форме. Теперь он не выглядел ни величественным, ни уверенным в себе представителем власти.

— Ага. Я. Узнал?

Спросил и понял, что вопрос прозвучал с подтекстом. Сам того не желая, он спросил про то, что интересовало его, наверное, больше всего. Способен ли кто-нибудь узнать его сейчас? Кто-нибудь из той, прошлой жизни, за которую он сейчас раздает долги.

Но Полкан, видно, не заглядывал так далеко в прошлое. А может быть, и правда не узнал.

— Ты чего? — спросил он высоким от страха голосом. — Убери ствол. Давай разойдемся. Ты же знаешь, что тебе может быть за это. Отпусти. Все нормально будет.

Говорил он торопливо, быстро выговаривая слова, отчего они не становились более убедительными, но в целом верно повторяя наскоро прослушанный курс по установлению психологического контакта с вооруженным человеком, называемый среди милиционеров «антитеррор». Начальство, инициировавшее эту короткую учебу для своих сотрудников, исходило, видимо, из того, что в это неспокойное время, когда что ни день — из разных концов страны звучат сообщения о захватах заложников, о вооруженных нападениях и, вообще, о применении оружия, знания по общению с вооруженным человеком, направленные на его нейтрализацию, не могут быть лишними. Большинство личного состава, как это бывает, отнеслось к учебе как к очередной блажи руководства, и курс «прослушали». Полкан же, видно, отнесся к мероприятию не так формально. Может быть, оттого, что каждый день имел дело с людьми, которых приходится разоружать по меньшей мере формально, освобождая их от наличных. А может быть, просто память хорошая, цепкая. Но слушать его от этого не стало приятнее, и потому Рыбак резко сказал: