Бешеная кровь

Так, уже легче. Но это только с одной стороны. А с другой — Полкан, изменив своей привычке, не один. Теперь нужно было или отменять задуманное, или же вносить изменения в хороший и, в общем, простой план. Убивать второго, невиновного человека не стоило.

Выйдя на остановке он, едва сдерживаясь, чтобы не перейти на нетерпеливую тряскую рысь, направился к тому дому, у которого стоял облюбованный им грузовик. Подходя к нему, он осматривался по сторонам, опасаясь ненужных свидетелей, и потому не сразу заметил, что в кабине ГАЗа сидит человек в несвежей куртке защитного цвета и черной вязаной шапочке и что-то там делает, ковыряясь в приборной доске.

Это было так неожиданно, что он даже остановился. Потом, спохватившись, пошел дальше, с трудом изображая спешащего по своим делам утреннего прохожего, что получалось у него с трудом, как у плохого артиста, не потрудившегося хорошенько отрепетировать свою роль или в силу отсутствия таланта просто не умеющего этого делать.

Он шел и думал, что сегодняшний день не его. Сначала у Полкана появился напарник, своим присутствием сильно осложнивший выполнение задуманного, а теперь вот у машины, которую он намеревался угнать, чтобы использовать ее в качестве оружия, появился хозяин. По идее его, конечно, можно было бы вырубить, связать и при помощи подручных средств типа тряпок на время лишить возможности издавать звуки и видеть окружающее. Но только по идее. Потому что иметь рядом с собой постороннего, пусть даже обездвиженного человека было опасно и как минимум неразумно. Впоследствии водитель может по каким-либо признакам опознать его. То есть собственно опознать вряд ли, он постарается избежать с ним личных встреч, но вот описать — вполне. Какие-нибудь детали внешности, особенности поведения или речи, по которым его будут потом искать. Он хорошо понимал, что по отдельным чертам, отрывочным приметам найти человека сложно, почти невозможно, но тем не менее он, зная, что такой розыск будет вестись, станет ощущать себя загнанным зайцем, пугающимся собственной тени, то есть будет нервничать, совершая от этого все больше ошибок.

Отойдя от грузовика на приличное расстояние и завернув за угол дома, уйдя таким образом из зоны прямой видимости с водителем, который, кажется, не обратил на него никакого внимания, Рыбак понял, что он просто испугался и теперь пытается при помощи всяких аргументов оправдать свое бездействие. И почувствовал что-то вроде угрызений совести, отчего чуть было не повернул назад. Секунды две-три он стоял, решая, как поступить, и этим напоминая себе буриданова осла, умершего от голода между двумя копнами сена. Это состояние нерешительности в себе ему категорически не нравилось. Но короткая борьба кончилась победой разума. Ему не нужны лишние свидетели и лишние жертвы. То, что водитель оказался в кабине, больше походило на Божий Промысл, удержавший его от необдуманных и опасных действий. Хотя он и не считал себя религиозным и даже суеверным человеком, но обстоятельства объективно сложились так, и стоило им подчиниться, пересмотрев план действий.