Цвет тишины
- Автор: Шуленина София
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: SelfPub.ru
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Цвет тишины». Краткое содержание книги:
Это история о дружбе. О принятии, прощении, потерях, страхах, доброте и любви. Она о людях, которых мы считаем семьей, и о месте, которое называем домом.
Публикуется в авторской редакции с сохранением авторских орфографии и пунктуации.
Содержит нецензурную брань.
И чуть не налетел на Серого.
Киану подошел со спины и выглянул в зал поверх плеча Тахти.
* Прости, – сказал Киану. – Мы вошли без спроса.
Серый протянул ему большую кружку черного кофе. Киану принял ее дрожащими руками. Серый вывел ловкое «окей». Тахти улыбнулся и пошел развешивать одежду – на спинках пустых стульев. В каком еще кафе можно было бы такое провернуть?
Киану всегда заботился о других. А о себе – нет. Тахти вспомнил его вечные коробки конфет, пакеты с фруктами, сладости, которые он всем раздавал. Как он носился с чайниками и чашками. Отдавал свою одежду. Убирал на место книги. Поправлял стулья. Помогал с заданиями. Его даже не нужно было просить. Он всегда был здесь, он всегда помогал. Добрый, приятный парень.
И вдруг – самоубийца.
///
В первый момент Оску даже ее не узнал. Она теперь носила короткую стрижку и сутану священника, а он помнил ее с длинными волосами цвета мокрого асфальта и в рваных джинсах. Они учились вместе на психфаке. Аату, она, он.
– Нана, – он улыбнулся.
Он не знал, можно ли обнимать священников, и все равно обнял ее за плечи. Жизнь разбросала их кого куда. Аату стал психологом, потом – преподавателем. Он сам после института получил сертификат переводчика – и теперь был воспитателем спецгруппы в интернате. А она стала священнослужителем.
При храме они организовали центр психологической помощи. Для всех. Люди приходили кто с чем. У кого-то что-то случилось, кто-то перегорел на работе, у кого-то клиническая депрессия. А еще они работали с теми, кто пытался совершить самоубийство, но кого удалось спасти.
Как того парня.
Он стоял около машины и смотрел прямо перед собой. Длинные волосы собраны в хвост, куртка не застегнута, перчаток нет. Нана с улыбкой подошла к нему, едва коснулась плеча, жестом пригласила пойти с ними. Оску тоже улыбался, хотя на душе скребли кошки.
Нана звонила ему пару дней назад. Они долго говорили по телефону. Больше говорила она, он слушал. Она рассказала ему историю этого парня, и чем больше она говорила, тем больше Оску хотелось заткнуть уши.
Но он слушал – про его семью, внешне респектабельную, безупречную, успешную. Про его отца и его бизнес, про его мать, которая ходила на работу ради сплетен. Про него самого. Казалось бы, все выглядело хорошо. Деньги, оба родителя, никто не пьет. Даже есть домработница. Все галочки поставлены. Все есть.
Но семья – это не галочки в списке по госту.
О том, что происходило за кулисами, дома, никто не знал. Он говорил мало, но Нане кое-что удалось у него выведать. Она пыталась разговаривать с медиками в кризисном отделении, где он лежал, но никакой полезной информации ей не дали. Врачебная тайна. Как тайна исповеди. Только вместо священника был психотерапевт, а вместо святой воды – транквилизаторы. Только и оставалось, что довольствоваться крупицами, которые он изредка ронял в разговорах с ней. Поначалу он вообще не говорил. Нана была рада уже тому, что смогла хоть немного растопить лед. Хоть что-то.
Оску знал, что парня распределят в его группу. После попытки самоубийства его не зачислят в обычную группу. Не сейчас, не сразу. Скорее всего, никогда.
– Есть что-то, что я должен знать?
Нана вздохнула.
– Его только выписали из кризисного. Поскольку родители отказались забирать его домой, неделю он жил у меня. Он все время на транквилизаторах. Почти не разговаривает. Ему нужно время. Спокойное, нейтральное принятие. Думаю, лучше особо к нему не лезть, но быть рядом, если ему это понадобится.
– Они от него официально отказались?
– По закону нет. Формально, по бумагам, они его родители. Он по-прежнему прописан в их квартире, у него есть доля в площади. Это по бумагам. Но они решили отправить его в интернат. Его отец решил, так будет лучше.
– Лучше для кого? – сорвалось у Оску.
Нана не стала отвечать на этот вопрос. Чего толку, если это риторика. И так все ясно.
– Кроме родителей у него еще кто-то есть? – спросил Оску.
– У них есть домработница. Насколько я поняла, раньше она была его няней. Лола. Это она вызвала скорую. Она хотела с ним встретиться, но он отказывается. Родственников, насколько я поняла, у него других нет.
– Надо следить, чтобы он принимал лекарства?
– Одним глазом, – она помолчала. – Он вроде сам принимает. Но сейчас непонятно как будет – он никогда не жил в интернате. Он с этим всем еще не разобрался, на него новое навалилось.
– Думаешь, может быть рецидив? Мне не хотелось бы его изолировать. Сейчас ему лучше быть среди людей.