Золотые ворота. Черное солнце
- Автор: Головченко Иван Харитонович, Мусиенко Алексей Григорьевич
- Серия: Тетралогия о подпольщиках и партизанах #1
- Год: 1985
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- Переводчик: Изида Зиновьевна Новосельцева
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «Золотые ворота. Черное солнце». Краткое содержание книги:
Хлопцы схватили Анатолия за руки:
— Да брось ты с ним связываться! Зачем руки марать?
— Вы что, озверели на своем Ирпене или окончательно рехнулись? — попятился Кушниренко. — Или черная зависть гложет, что я здесь важные дела ворочаю, а вы там вшей кормите? Только советовал бы, очень советовал не забывать, что каждый из нас занимает то место в жизни…
— Да пошел ты ко всем чертям со своими угрозами и поучениями! — не выдержал добродушный Андрей Ливинский. — Хватит! По самое горло сыты ими! Три года, как из соски, кормил ты нас звонкими лозунгами, но почему первым забыл их, когда дошло до того, чтобы подтвердить их делами? Выходит, ты убеждал нас в том, во что сам не верил? Когда другие пошли умирать на огненные рубежи, чтобы остановить врага, ты устроился здесь насыпать песок в мешки. И я больше чем уверен: после победы ты первым вскарабкаешься на трибуну и будешь колотить себя кулаком в грудь, распинаться и доказывать, что больше всех сделал для разгрома врага…
Как гневное обвинение звучали слова Андрея, но Кушниренко не стал их слушать. Сердито сплюнув, он демонстративно повернулся и неспешно пошел прочь, всем своим видом показывая, что его нисколечко не тронула перепалка с бывшими однокурсниками. Но если бы кто знал, какое зловещее пламя лизало Иваново сердце в эти минуты! Он брел, не видя ничего вокруг себя. Обида туманила взор, отравляла рассудок. Разве мог он раньше представить, что за все его труды и старания одноклеточные мурзацкие станут открыто шельмовать и ненавидеть? За что?
— Вы еще горько раскаетесь! Я припомню вам все! — посиневшими губами шептал Иван. — Вы еще увидите, кто такой Кушниренко! Я докажу… Я всем вам докажу!..
И представилась ему в воображении площадь Богдана Хмельницкого, запруженная народом, в праздничном убранстве. Тысячи кумачовых полотен! Сотни портретов! Море сияющих лиц! Это Киев празднует День Победы. Это Киев приветствует своих героев.
Вот они, красивые, величавые, с печатью исторической миссии на лицах, с Золотыми Звездами и орденами на груди, появляются на площади. И первым среди героев шагает он, Иван Кушниренко. Идет не спеша, с достоинством, и толпа почтительно расступается перед ним, восхищенно глазеет на самую высокую награду Родины на лацкане его пиджака…
Увлекшись, Иван выпячивает грудь, одергивает полы пиджака, невольно тянется рукой к лацкану, чтобы поправить Золотую Звезду, и… приходит в себя. Стыдливо опускает голову, горько усмехается своим мечтам. О, как еще далеко до их осуществления!
«Ты чего это раскис, распустил нюни? Да еще ударился в мечты? — вдруг, как суровый судья, спросил себя Иван и невольно остановился. — Ведь наслаждаться иллюзиями — удел ничтожеств, а ты должен всегда быть сильным и собранным. Нашел занятие — спорить с какими-то озлобленными пентюхами. На твоем месте надо бы их поздравить с совершенными подвигами, более того — пригласить на стакан водки, а ты… Стыдись! Не исключено, что это была последняя встреча с однокурсниками: они ведь не к теще на блины, а на передовую отправлялись…»
Кушниренко мгновенно принял решение и со всех ног бросился на площадь Богдана Хмельницкого. Но, к великому своему огорчению, хлопцев там не застал.
…Летнее солнце только-только закатилось за крыши многоэтажных зданий, а по зеленым тоннелям улиц, по днепровским склонам уже текут шумливые и пестрые потоки киевлян. Смех, песни, веселый гомон. Что-то торжественное, праздничное ощущалось в том неторопливом многотысячном человеческом движении… Именно таким остался в памяти недавних студентов последний предвоенный субботний вечерний Киев. И вот теперь, через какие-то три недели, они не могли узнать любимый город.
Часы показывали только половину восьмого, а уже закрылись кассы кинотеатров, опустились жалюзи на витринах магазинов. Несмотря на чудесную погоду, совершенно безлюдными были улицы. Лишь изредка прогромыхает где-то полупорожний трамвай, просеменит по тротуару озабоченный прохожий да группа девушек в защитных комбинезонах проволочет толстенную пепельную сигару аэростата. И снова всюду мертво и пустынно, как после страшной эпидемии. Суровым и неприветливым стал древний Киев.
Юноши держат путь к родному университету. Подходят точно впервые, затаив дыхание, к красным колоннам: низкий поклон тебе, славный храм науки! Мрачный и молчаливый стоит университет. Как гнездо, из которого буря вышвырнула птенцов. Лишь бездомный бродяга-ветер привольно гуляет по опустевшим коридорам, шевелит обрывки бумаги. Постояли возле колонн, помечтали хлопцы и направились в парк, к гранитному Тарасу. Прежде они приходили сюда почитать Кобзарю свои первые стихи, поведать юношеские мечты. А что расскажут ему сегодня? Про кровь, про смерть, про муки?..