Сократические сочинения
- Автор: Ксенофонт
- Год: 1935
- Язык: русский
- Переводчик: Сергей Иванович Соболевский
- Жанр: Античная литература
Электронная книга - «Сократические сочинения». Краткое содержание книги:
(22) Конечно, было сказано больше этого самим Сократом и друзьями, говорившими в его пользу, но я не имел в виду передать все происходившее на суде: мне достаточно было показать, что Сократ выше всего ставил оправдаться от обвинения в нечестии по отношению к богам и в несправедливости по отношению к людям; молить об освобождении от казни он не находил нужным, а, напротив, полагал, что ему уже пора умереть. (23) Что таково именно было его мнение, стало еще очевиднее, когда было окончено голосование в его деле. Когда ему предложили назначить себе штраф[286], он ни сам не назначил его, ни друзьям не позволил, а, напротив, даже говорил, что назначать себе штраф — это значит признать себя виновным. Потом, когда друзья хотели его похитить из тюрьмы, он не согласился и, кажется, даже посмеялся над ними, спросив, знают ли они какое место за пределами Аттики, куда не было бы доступа смерти.
(24) По окончании суда Сократ сказал:
—Однако, афиняне, те, кто подучил свидетелей давать ложную присягу и лжесвидетельствовать против меня, и те, кто послушался их, должны сознавать свое нечестие и несправедливость. А мне почему чувствовать себя униженным теперь больше, чем до осуждения, раз не доказана моя виновность ни в одном пункте обвинения? Не было обнаружено, что я приносил жертвы каким-либо новым богам вместо Зевса и Геры и других богов, связанных с ними, или что при клятве я называл других богов. А молодых людей как я могу развращать, когда я приучаю их к перенесению трудов и умеренности? (25) Что же касается преступлений, которые караются смертной казнью, — святотатства, прорытия стен[287], похищения людей[288], государственной измены, то даже сами противники не говорят, что я в чем-нибудь из этого виновен. Таким образом, мне по крайней мере кажется странным, в чем вы усмотрели с моей стороны преступление, заслуживающее смертной казни. (26) Но даже и несправедливый смертный приговор не заставит меня чувствовать себя униженным: он позорит не меня, а тех, кто постановил его. Утешает меня еще и Паламед[289], смерть которого похожа на мою: даже и теперь еще он вдохновляет поэтов на песнопения, гораздо более прекрасные, чем Одиссей, виновник его несправедливой казни. Точно так же и мне, я уверен, засвидетельствует грядущее время, как свидетельствует прошедшее, что я никого никогда не обижал, никого не испортил, а, напротив, приносил пользу людям, ведшим со мною беседы, уча их бесплатно какому мог добру.
(27) После этой речи он ушел; веселье выражалось, вполне соответственно тому, что он говорил, в его лице, осанке, походке. Заметив, что его спутники плачут, он сказал:
—Что это? Вы только теперь плачете? Разве не знаете, что с самого рождения я осужден природой на смерть? Да, если бы мне приходилось погибать безвременно, когда течет счастье, то, несомненно, надо бы было горевать мне и расположенным ко мне людям; если же я кончаю жизнь в ту пору, когда ожидаются в будущем разные невзгоды, то я думаю, что всем вам надо радоваться при виде моего счастья.
(28) Присутствовавший при этом, горячо преданный Сократу, но простодушный человек, некий Аполлодор[290], сказал:
—Но мне особенно тяжело, Сократ, что ты приговорен к смертной казни несправедливо.
Сократ, говорят, погладил его по голове и сказал:
—А тебе, дорогой мой Аполлодор, приятнее было бы видеть, что я приговорен справедливо, чем несправедливо?
И при этом он улыбнулся.
(29) Увидав проходившего мимо Анита[291], Сократ, говорят, сказал:
—Он гордится, как будто совершил какой-то великий, славный подвиг, предав меня смертной казни за то, что я, видя, каких великих почестей удостоили его сограждане, сказал, что не следует ему учить сына кожевенному делу. Как жалок он! Видно, он не понимает, что кто из нас совершил дела более полезные и славные на вечные времена, тот и победитель! (30) Но и Гомер приписывает некоторым людям при конце жизни дар предвидения будущего; хочу и я сделать одно предсказание. Я встретился однажды на короткое время с сыном Анита; мне показалось, что он — человек даровитый; поэтому я нахожу, что он не останется при том рабском занятии[292], к которому его предназначил отец; а за неимением хорошего руководителя он впадет в какую-нибудь гнусную страсть и, конечно, далеко пойдет по пути порока.
(31) Слова эти оправдались: молодой человек полюбил вино, ни днем, ни ночью не переставал пить и в конце концов стал ни на что не годным — ни для отечества, ни для друзей, ни для себя самого. Таким образом, Анит, как вследствие скверного воспитания сына, так и по случаю своего собственного неразумия, даже и по смерти имеет дурную славу.
286
В афинском судопроизводстве процессы разделялись на «ценимые» и «неценимые». Последним именем означались такие, в которых наказание было предусмотрено действующими законами, а первым именем — те, в которых наказание назначал суд. В таком случае после первой подачи голосов, когда решался вопрос, виновен ли подсудимый, следовало второе голосование, если вердикт был обвинительный, относительно меры наказания или штрафа. Наказание предлагали как обвинитель, так и подсудимый, причем последнему было невыгодно назначать себе слишком малое наказание, потому что тогда судьи могли склониться на сторону наказания, предложенного обвинителем. Пример этого мы имеем в процессе Сократа: как сказано в Платоновой «Апологии Сократа», он гордо говорил, что заслуживает не наказания, а содержания в пританее на государственный счет, и потом уже сказал, что сам он может заплатить только одну мину штрафа, а с помощью друзей внести полталанта; тогда судьи подали голоса за смертную казнь, предложенную обвинителем Мелетом. В нашей «Защите» Сократ даже совсем отказывается назначать себе штраф.
287
См. примеч. 20 к «Воспоминаниям» I 2.
288
См. примеч. 21 к «Воспоминаниям» I 2.
289
См. примеч. 21 к «Воспоминаниям» IV 2.
290
Аполлодор — один из близких учеников Сократа, упоминаемый Ксенофонтом в «Воспоминаниях» III 11, 17 и Платоном в «Пире» и «Федоне».
291
Анит — один из трех обвинителей Сократа, выведенный Платоном в диалоге «Менон».
292
Рабским занятием называет Сократ кожевенное дело потому, что оно принадлежит к числу ремесленных занятий. С каким презрением отзывается Сократ о ремесленных занятиях, видно из «Домостроя» 4, 2.