Роковая наследственность

– Не следует этого делать.

– Но ему же дурно! Посмотрите, как он бледен! – пытаясь подойти к Степану говорил доктор.

– Это дело вас не касаемо, займитесь своим. Ещё не известно, что у вас в этой мензурке? А ежели ему хуже сделается? – сказал офицер, встав стеной перед Степаном.

Услышав обидные слова, Моисей Львович залпом выпил содержимое мензурки и стукнув ею о стол, демонстративно покинул кабинет. Тяжело вздохнув глядя ему в след, Афанасий сказал.

– Прошу следовать за мной.

Идя по коридору, Афанасий продолжал говорить спокойно, без каких-либо эмоций.

– Говорите семнадцати годков девица то? Ежели здесь она, так отыщем. У меня порядок, женский пол от мужского отдельно покоится. А которые не опознанные, я и так знаю.

По обе стороны от коридора в нескольких раздельных помещениях, на деревянных топчанах под простынями лежали человеческие трупы.

– С каких начать желаете? – спросил Афанасий и тут же пояснил.

– По правую руку утопленницы, и те, что повесились или отравились. А по левую, сильно изувеченные. Одна из-под паровоза. Мимо воды с моста спрыгнувшая есть. После пожара недавнего несколько, и много ещё каких. Так что?

– Нет здесь моей Кати. Сердцем чувствую, что нет, – тяжело дыша сказал Степан.

– По мне так что ж, нет – и слава Богу. Как поступить прикажите, господин офицер?

– Показывай всех подряд, – тихо ответил он, искоса поглядывая на Степана.

Сколько прошло времени с того самого момента он не помнил. Помнил только, что после каждого раза, как Афанасий сдёргивал простыню с очередного трупа, он говорил – НЕТ! Сейчас, опять сидя на табурете в докторской, Степан жадно пил воду, а перед его глазами не переставая мелькали обезображенные тела и лица женщин и девиц.

– Доложите господину полковнику, что среди мертвяков моей Кати нет! Среди живых её искать следует. – сказал Степан подошедшему к нему офицеру.

– Доложу, непременно доложу. Вот здесь распишись ежели умеешь, или крестик поставь, – попросил офицер, положив на стол перед Степаном акт опознания.

– Грамотный я, отродясь крестиков не ставил, – пробурчал он, подписывая документ.

– Ну вот, дело сделано, – укладывая документ в папку сказал офицер и строго взглянув на Степана добавил. – В городе тебе боле делать нечего, ты домой поезжай. А ежели новости какие появятся, так тебя оповестят. Гляжу ты уж совсем оправился, так ступай.

– Послушай Степан! – поторопился обратиться к нему доктор. – Ты по всему видать человек не пьющий, но сегодня, я советую тебе выпить. Увидишь, полегчает, только не переборщи.

Поблагодарив Моисея Львовича за доброту и сострадание, попрощавшись со всеми разом, Степан поторопился выйти наружу, где был мгновенно ослеплён ярким солнечным светом. Закрыв глаза, он с минуту стоял, жадно вдыхая, круживший голову, чистый весенний воздух, после чего, слегка пошатываясь, пошёл прочь от ненавистного подвала.