Другой Брежнев
- Автор: Майсурян Александр
- Год: 2004
- Язык: русский
- Год: Вагриус
- ISBN: 5-475-00021-2
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Другой Брежнев». Краткое содержание книги:
Каким Леонид Ильич Брежнев был в быту, в обыденной, семейной жизни, чем он увлекался в свободное время? Как вел себя в моменты риска и опасности? Каким он был в минуты отдыха — на охоте, за рулем? И как оценивал собственную славу?
«Самый великий — просто человек», — говорил глава Советского государства. О Брежневе как о «просто человеке» рассказывает эта книга…
Посол выделял и другую яркую церемонию, проведенную 18 июня: «Запомнилась официальная торжественная встреча… на ухоженном газоне южной лужайки Белого дома, где на специальном подиуме вместе с президентом США стоял Брежнев. Пожалуй, для него лично это был момент наивысшего триумфа, ибо что могло быть еще выше: он, равный самому американскому президенту, руководитель страны, равной самим США по военной мощи, по ракетам и ядерным боеголовкам. Торжественный ритуал, исполнение гимнов, артикулы почетного караула…» После окончания этой церемонии Брежнев весело бросил Никсону: «Мы движемся вперед!»
Непринужденными шутками генсек перебрасывался и с фотографами: «А ну-ка сделайте еще одно фото для истории!»
Вечером в тот же же день президент устроил торжественный обед в Белом доме в честь советского гостя. Музыкальный ансамбль исполнил песни из популярных мюзиклов. Леонид Ильич весь этот день пребывал в очень хорошем настроении. «После концерта, — писал В. Суходрев, — Брежнев поднялся на сцену и поблагодарил каждого участника, уделив особое внимание хорошеньким участницам… Когда я сделал движение, чтобы взять у него микрофон для перевода, он разыграл смешную сценку: будто я хочу отобрать микрофон, чтобы лишить его слова, а он не поддается. Американцам все это очень понравилось. Они вообще такое любят…»
«Ничего, что я с Картером расцеловался?» Среди множества привычных вещей и явлений, которые в свое время попыталась опрокинуть революция, оказался и такой повседневный обряд, как рукопожатия. В 20-е годы в советских учреждениях велась настоящая борьба с этой привычкой. Печатались плакаты, разъяснявшие, что при пожатии рук от человека к человеку передаются вредные микробы. «Рукопожатия отменены» — это объявление красовалось почти в каждом кабинете. Кроме того, считалось, что между товарищами необходимы прямота и откровенность, а «китайские церемонии», вроде рукопожатий, только мешают этому. Синеблузники распевали частушки:
Потом изгнанные бытовые обряды стали постепенно возвращаться, воскрес и обычай рукопожатий. Более того, для демонстрации тесной товарищеской близости в 60-е годы рукопожатие уже выглядело недостаточным.
И тогда в СССР возникла традиция — при встречах с руководителями дружественных стран обниматься и обмениваться троекратным поцелуем. Этот ритуал неожиданно пришел из числа православных обрядов и обозначал тесную дружбу и братство.
Братские поцелуи сделались своего рода «знаком» Брежнева. Он действительно был одним из отцов этой новой традиции. Например, в материалах первого «брежневского» съезда партии (1966 год) прямо сказано: «Товарищ Брежнев… обнимается, целуется». Не все в Кремле были в восторге от этого нововведения. По свидетельству чекиста В. Кеворкова, глава чекистов Юрий Андропов «никак не мог смириться с распространившимся при Брежневе ритуалом мужских затяжных поцелуев в губы». Усвоивший многое из духа 20-х годов, Юрий Владимирович считал, что такие поцелуи разносят заразу. В частном разговоре он возмущался поведением одного кремлевского гостя:
«Это же надо себе представить! Выходит из самолета совершенно больной человек, из носу капает, глаза слезятся, весь в поту, и тут же целоваться лезет! Ну, извинись, скажи, что болен… Да и вообще, за каким дьяволом нужно мужчинам лобызать друг друга! За всю жизнь я не перецеловал столько женщин, сколько за эти дни мужиков. Вот уж поистине отвратительное зрелище…»
Но прямо возражать против поцелуев казалось неприличным. «Поцелуи, несомненно, область интимная, — замечал Кеворков, — и вторгаться в нее не было разрешено никому». И все-таки «оппозиция» по этому вопросу деликатно высказывалась Брежневу. «Ему не раз тактично указывали на необязательность такого проявления чувств, — вспоминала дипломат Галина Науменко. — Но он только посмеивался». Леонид Ильич ценил вновь изобретенный обычай именно за эту необязательность, которая давала ему некоторую свободу действий. «Эта чисто славянская черта, — добавляла Галина Науменко, — умело использовалась в большой политике… Брежнев-то, и замечали это не многие, целовался далеко не со всеми». Он мог сердечно расцеловать Жоржа Помпиду — главу дружественной, хотя и «западной», Франции. И всего лишь холодно пожать руку «великому вождю» Северной Кореи Ким Ир Сену (с которым не целовался никогда).