Трудности перевода. Воспоминания
- Автор: Чуркин Виталий Иванович
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Абрис/Олма
- ISBN: 978-5-00111-537-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Трудности перевода. Воспоминания». Краткое содержание книги:
Опыт работы переводчиком в начале карьеры, по словам автора, помогал ему всю жизнь. Молодой второй секретарь Посольства СССР удивил Америку, когда с достоинством противостоял Конгрессу США на слушаниях после аварии на Чернобыльской АЭС. Руководил пресс-службой МИД в переломный и трудный для нашей страны период. А потом, по собственному выражению, ему в буквальном смысле пришлось пересесть в бронетранспортёр Специального представителя Президента России на Балканах, где шла кровопролитная война.
Вершина карьеры суперзвезды мировой дипломатии — трибуна ООН. Мастерство, ум и твердость Виталия Чуркина ценили не только его единомышленники, но и оппоненты. Он успел поставить точку в своей книге: «…открывалась новая глава в истории ООН». Но уже без Виталия Чуркина.
Принятие документа сопровождалось эпизодом, характерным для стиля моего первого американского визави Джона Болтона. Этот энергичный и знающий человек, бывший замгоссекретаря по военно-политическим вопросам, не скрывал своего пренебрежительного отношения к ООН, постоянно критиковал руководство секретариата, требовал от Организации и особенно от Совета Безопасности «решительных действий». После принятия резолюции 1718 вслед за членами Совета выступил и постпред КНДР. Он «отверг» резолюцию и, завершив своё выступление, покинул зал. Такого рода демонстративные уходы в дипломатической практике — не слишком большая редкость. Однако Болтон «загорелся» и, снова взяв слово, сравнил поступок северокорейца с тем, как Хрущёв стучал ботинком по столу в зале Генеральной Ассамблеи ООН. При чём тут Хрущёв, было совершенно непонятно. Хрущёв никуда не уходил, к тому же, если уж и блистать своими историческими познаниями, можно было бы вспомнить, что Хрущёв как-никак является одним из отцов-основателей ограничения ядерных вооружений, ведь именно при нём в 1963 году заключили Договор о запрещении испытаний ядерного оружия в трёх средах (в атмосфере, в космическом пространстве и под водой). Так что упоминать его в негативном контексте в момент принятия резолюции по ядерной проблеме было, по меньшей мере, несправедливо. Мог бы американский коллега учесть и то, что над резолюцией по КНДР мы работали вместе, и российским представителям может быть не слишком приятно, что так треплют имя бывшего руководителя нашей страны. В общем, выпад Болтона явно диссонировал с «торжественностью момента». Мне пришлось, в свою очередь, также взять слово и призвать председателя Совета использовать свой авторитет, чтобы предостеречь его членов от неуместных исторических аналогий.
Госсекретарь США Кондолиза Райс как-то сказала Сергею Лаврову: «Хорошо сотрудничают наши постоянные представители в ООН». «Да, действительно, — согласился министр, — они иногда по-дружески подшучивают друг над другом». Изящная квалификация возникавших коллизий, которые, однако, и правда не нарушали в целом дружеского характера нашего общения с Болтоном.
Вскоре после моего приезда в Нью-Йорк Болтон организовал в мою честь, как водится в дипломатической практике, небольшой обед с приглашением некоторых коллег и людей из «нью-йоркского общества». После положенного в таких случаях приветственного тоста я в ответном слове сказал, что рад окончанию холодной войны. Если бы она продолжалась, мне пришлось бы всё время соревноваться с Болтоном, отвечая на каждое его заявление и интервью, что напрягало бы мои умственные и физические способности. К счастью, теперь положение другое. Теперь мне надо сотрудничать с Болтоном. Но, скажу я вам, добавил я после паузы, это ненамного проще.
Ситуация в Мьянме
Одной из излюбленных тем Болтона была ситуация в Мьянме (говорили, что её курирует лично супруга президента Буша Лора, поскольку власти когда-то выслали её подругу из страны). Американцы, поддерживаемые другими западниками, вели дело к принятию жёсткой санкционной резолюции по Мьянме. При этом, по не вполне понятным мне причинам, они категорически отказывались называть страну её нынешним именем, настаивая на предыдущем — Бирма (ведь, в конце концов, мьянманцы свою страну переименовали, а не Соединённые Штаты Америки). На одном из консультативных заседаний Совета Болтон сказал — хочет поднять вопрос о Бирме. Я почти машинально поднял руку и, не придавая этому особого значения, отметил, что не понимаю, о какой стране идёт речь. Болтон неожиданно пришёл в волнение, лицо его покраснело, и он воскликнул: «Что за сталинистская постановка вопроса! (What a Stalinist point!) Мьянма, Мьянма, Мьянма!» Ну что же, играть так играть. Я решил сделать вид, что обиделся. Сказал — на протяжении своей дипломатической карьеры мне приходилось слышать в свой адрес разные эпитеты, но сталинистом меня ещё ни разу не называли. Болтон был, по-моему, озадачен. В его планы вряд ли входило оскорбление нового российского постпреда.
Внесённый американцами и их союзниками проект резолюции Совета Безопасности по Мьянме, против которого возражали многие азиаты и, в частности, члены Ассоциации государств Юго-Восточной Азии (АСЕАН), был заветирован нами совместно с китайцами.
Западники, однако, продолжали изыскивать любые возможности, чтобы нарастить давление на Мьянму через ООН. Объектом их постоянной критики за «малоэффективность» стала миссия спецпредставителя генсекретаря по Мьянме. В какой-то момент они «подговорили» генсекретаря: (к тому времени им стал Пан Ги Мун) объявить, что миссия «приостановлена». Для этого созвали встречу «группы друзей» генсекретаря по Мьянме. (Такие «группы друзей», то есть стран, проявляющих особый интерес к той или иной проблеме, — одна из особенностей ооновской кухни.) После пространного выступления генсекретаря с оценкой положения в стране, в котором неожиданно для большинства присутствовавших почти невзначай прозвучало заявление о «приостановке», воцарилась пауза. Я поднял руку и, не растекаясь мыслию по древу, спросил: что значит «приостановка»? Началась дискуссия. Особенно чётко высказался китайский коллега: палестино-израильские переговоры безрезультатно длятся десятилетиями, но их никто не приостанавливает.