Трудности перевода. Воспоминания
- Автор: Чуркин Виталий Иванович
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Абрис/Олма
- ISBN: 978-5-00111-537-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Трудности перевода. Воспоминания». Краткое содержание книги:
Опыт работы переводчиком в начале карьеры, по словам автора, помогал ему всю жизнь. Молодой второй секретарь Посольства СССР удивил Америку, когда с достоинством противостоял Конгрессу США на слушаниях после аварии на Чернобыльской АЭС. Руководил пресс-службой МИД в переломный и трудный для нашей страны период. А потом, по собственному выражению, ему в буквальном смысле пришлось пересесть в бронетранспортёр Специального представителя Президента России на Балканах, где шла кровопролитная война.
Вершина карьеры суперзвезды мировой дипломатии — трибуна ООН. Мастерство, ум и твердость Виталия Чуркина ценили не только его единомышленники, но и оппоненты. Он успел поставить точку в своей книге: «…открывалась новая глава в истории ООН». Но уже без Виталия Чуркина.
Грузия
Но вернёмся в 2006 год. В те самые дни, когда велась работа по резолюции в связи с ядерными испытаниями КНДР, назрела необходимость принять и очередную резолюцию о продлении миссии наблюдателей ООН в Грузии. Эта миссия была развёрнута на тогдашней административной границе между Абхазией и Грузией и взаимодействовала с развёрнутыми в начале 90-х годов российскими миротворцами, пребывавшими там по мандату Содружества Независимых Государств (СНГ). Миссия ООН продлевалась каждые шесть месяцев, и подготовка каждой такой резолюции выливалась в непростой разговор о положении дел в грузино-абхазских отношениях. На этот раз России было важно включить в резолюцию несколько слов, осуждавших определённые действия грузин. В соответствии с существовавшей традицией проект резолюции готовился в «группе друзей» Генерального секретаря по Грузии, которую возглавляла Германия. Резолюцию необходимо было принять не позднее пятницы 13 октября (мандат наблюдателей истекал в воскресенье 15-го), а немцы, поддерживаемые другими западными членами группы, проявляли упрямство. 12 октября я позвонил Лаврову и получил добро на нестандартный шаг. Мы внесли проект резолюции в Совет Безопасности от имени российской делегации, разумеется, включив в него важную для нас формулировку, и издали его в «синьке». То есть если бы западные коллеги пошли затем на внесение в Совет своего варианта, первым голосовался бы наш. Если бы западники его заблокировали, это могло бы поставить под вопрос судьбу миссии наблюдателей. Дилемма разрешилась в телефонном разговоре Лаврова с Райс. Американцы были так заинтересованы в нашей кооперабельности по корейским делам, что предпочли уступить по Грузии. Через пару часов после разговора министров мне позвонил Болтон и почти извиняющимся тоном сказал: «Что-то я не очень следил за этими грузинскими делами. Что там происходит?» На следующий день мы вернулись на консультации Совета, и я сообщил его членам: вся «группа друзей» теперь сплотилась вокруг российского проекта. Болтон невозмутимо подтвердил: да, именно так. Сидевший напротив него всё понимающий постпред Китая Ван Гуанъя расхохотался в полный голос.
«Формула Арриа»
Очередной «обмен любезностями» с Болтоном произошёл, когда он организовал встречу членов Совета Безопасности по «формуле Арриа» с приглашением на неё голливудской знаменитости Джорджа Клуни. Темой стала ситуация в Дарфуре. Этот регион Судана пережил кровопролитный конфликт, и обстановка в нём была одним из приоритетов американской политики, да и ООН в целом. Хотя Совет Безопасности и без того постоянно занимался Дарфуром, Болтон решил дополнительно подтянуть силы Голливуда: Клуни проявлял интерес к проблеме Дарфура, бывал там, да и почему бы не появиться на газетных фотографиях в компании суперпопулярного артиста? Проблема состояла в том, что «формула Арриа», названная так по имени придумавшего её бывшего Постпреда Венесуэлы, существовала для неформального обмена мнениями между членами Совета и заинтересованными сторонами, которых по тем или иным причинам нельзя пригласить в СБ. Телекамеры, без них появление Клуни в ООН теряло бы смысл, никак не могли способствовать такому обмену мнениями. Члены Совета рисковали оказаться в довольно странном положении, как будто Клуни знает о Дарфуре больше, чем они. Как и можно было ожидать, освещение прессой этого мероприятия стало неблагоприятным для Совета. Даже серьёзные издания пренебрегли тем обстоятельством, что речь шла о сугубо неформальной встрече его членов, дело подавалось так, что артист выступил в Совете Безопасности. Затем на консультациях Совета я не преминул высказать свою озабоченность. Болтон просто промолчал.
Между тем «звёздную болезнь» подхватили и в руководстве Секретариата ООН. Вскоре я узнал, что готовится ещё одно «пришествие Клуни», причём привести его собирались на закрытое заседание поставщиков контингентов на миротворческие операции, где сотрудники ооновских делегаций должны были играть роль массовки перед телекамерами. Это уже слишком. Я позвонил помощнику генсекретаря по миротворчеству американке Джейн Холл Лют и сказал ей, что всё это напоминает рекламу страховой компании «Гайко», которая в серии шутливых роликов подкрепляла мнение своих «настоящих» клиентов приглашением «знаменитостей». Спросил, не будет ли в следующий раз Клуни выступать вместо Генсекретаря ООН? Лют рассмеялась. Клуни ограничился пресс-конференцией в здании ООН. Больше попыток разыгрывать мизансцены на заседаниях ооновских органов секретариат не предпринимал.