Трудности перевода. Воспоминания
- Автор: Чуркин Виталий Иванович
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Абрис/Олма
- ISBN: 978-5-00111-537-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Трудности перевода. Воспоминания». Краткое содержание книги:
Опыт работы переводчиком в начале карьеры, по словам автора, помогал ему всю жизнь. Молодой второй секретарь Посольства СССР удивил Америку, когда с достоинством противостоял Конгрессу США на слушаниях после аварии на Чернобыльской АЭС. Руководил пресс-службой МИД в переломный и трудный для нашей страны период. А потом, по собственному выражению, ему в буквальном смысле пришлось пересесть в бронетранспортёр Специального представителя Президента России на Балканах, где шла кровопролитная война.
Вершина карьеры суперзвезды мировой дипломатии — трибуна ООН. Мастерство, ум и твердость Виталия Чуркина ценили не только его единомышленники, но и оппоненты. Он успел поставить точку в своей книге: «…открывалась новая глава в истории ООН». Но уже без Виталия Чуркина.
По «иранскому ядерному досье» предстояло ещё пять лет изнурительных переговоров с Тегераном, завершившихся в июле 2015 года подписанием «Совместного всеобъемлющего плана действий». Он был скреплён единогласно принятой резолюцией Совета Безопасности 2231, официально снимавшей ранее введённые Советом санкции против Ирана. Очень объёмная и сложная резолюция была целиком выработана в ходе переговорного процесса. Не участвовавшим в нём десяти непостоянным членам СБ «деликатно» дали понять, что им нельзя изменить в тексте ни буквы. Постпредам 15 стран оставалось только дружно поднять руку.
Положение на Корейском полуострове
В 2006 году серьёзно обострилось положение на Корейском полуострове.
Процесс шестисторонних переговоров по урегулированию ядерной проблемы на Корейском полуострове (в них участвовали Китай, Россия, США, Япония, Южная Корея и КНДР) переживал кризис. В 2005 году был выработан документ, который, казалось, указывал путь для прогресса, однако буквально на следующий день американцы, демонстрируя чудовищную бюрократическую неразбериху, ввели санкции против одного из северокорейских банков. Пхеньян заподозрил Вашингтон в нечистой игре, и всё дело застопорилось.
4 июля 2006 года, то есть в американский День независимости, Северная Корея произвела испытательные пуски семи ракет, одна из них, ракета большой дальности, взорвавшаяся на 42-й секунде полёта, шла по траектории, которая провела бы её над Японией в направлении Гавайских островов. В ответ на это 15 июля Совет Безопасности принял резолюцию 1695, осуждавшую ракетные пуски.
Тем не менее, Пхеньян решил выйти на новый уровень эскалации, заявив о своём намерении осуществить ядерные испытания. 6 октября Совет Безопасности принял заявление председателя, предостерегавшего КНДР от такого курса действий.
8 октября взрыв всё же прозвучал. Западники и Япония, которая тогда являлась непостоянным членом Совета Безопасности, потребовали немедленного принятия санкционной резолюции против КНДР. Работа вновь закипела в «шестёрке», в которой на этот раз наряду с пятью постоянными членам СБ была представлена Япония. Текст складывался довольно быстро, у главного союзника КНДР Китая, к тому же председательствовавшего на упомянутых шестисторонних переговорах, особых проблем не возникало. Довольно «миролюбивые» указания поступали и нам из Центра. Особенностью момента было то, что и министр, и Сергей Кисляк, курировавший в МИД разоруженческую тематику, находились в загранкомандировках. Проект резолюции согласовали в «шестёрке», а затем и в полном составе Совета, и положили в «синьку» (текст резолюции, раскладываемый на столе Совета перед голосованием, напечатан синим шрифтом). Голосование назначили на вторую половину дня в субботу, 14 октября. Утром того же дня Кисляк вернулся в свой мидовский кабинет и, позвонив мне, дружелюбно сказал: «Давай пофилософствуем». (Его беспокоили отдельные второстепенные, но тем не менее, конечно же, важные положения проекта, относившиеся к некоторым сложным техническим аспектам существующих многосторонних режимов контроля над оружейными технологиями, а также химическим и биологическим оружием.) «Сергей, — воскликнул я, придя в определённое волнение, — какое „пофилософствуем“, у меня голосование через 4 часа!» Чуть позже, когда я уже находился в ООН, позвонил Лавров и выразил недовольство одним из положений проекта из той категории, о которой говорил и Кисляк. «У меня были такие указания», — попытался оправдываться я. «Тут уже кое-кому пиндюлей дали», — успокоил министр. Придя на встречу «шестёрки», созванную по моей просьбе перед голосованием, я объяснил, что имею указания министра, лучше которого специфику ооновских резолюций никто не знает, убрать из проекта одно из положений. В результате «раздражитель» был снят, и Совет принял резолюцию 1718, осуждавшую ядерные испытания КНДР и вводившую против неё санкции.