Наполеон

Избыток власти в его имперской республике походил на «режим Левиафана». Этот антропоморфизм использовал философ Томас Хоббс: деспот удерживает абсолютную и неограниченную власть в обмен на обеспечиваемый простым гражданам мир. Впрочем, хотя Наполеон обеспечил относительно мирное существование для французов, однако на границах Франции этого мира не было и в помине.

По свидетельству его адъютанта Филиппа де Сегюра, «Наполеон в своей внутренней, частной жизни совершенно не походил на императора Наполеона». Император умело управлял своей публичной жизнью, однако его страсть к жене Жозефине, на которую та не отвечала взаимностью, заставляла его порой терять обычное хладнокровие. Наполеон считал, что «разлука излечивает от неглубоких чувств, но настоящую любовь укрепляет», и на своем горьком опыте убедился, что «на войне, как и в любви: чтобы покончить с ней, нужно видеть друг друга как можно ближе». Однако Наполеон старался не терять присутствия духа, даже когда писал: «Тысяча поцелуев, настолько же горячих, насколько ты холодна». Зато когда, находясь в Египте, он узнал от генерала Жюно о неверности своей супруги (личный секретарь Наполеона Бурьенн об этом умолчал), то повел себя как обычный человек: «Я прошу вас быть свидетелями моего решения начать бракоразводный процесс. Это решение ссорит меня с вами обоими. С тобой, Жюно, за то, что ты меня предупредил, а с вами, Бурьенн, за то, что вы этого не сделали». Он рассматривал свое положение, как будто играл в каком-то водевиле: «Если Жозефина виновна, мне придется расстаться с ней навсегда. Я не желаю служить мишенью для насмешек всяким пустышкам в Париже». Эти чувства мелкого буржуа, переживающего психологическую драму, никак не приличествовали великому человеку, сумевшему подняться на такую высоту. Он признавался своей приемной дочери Гортензии: «Если я велик в великих делах, то в мелких я мелок». В этой фразе он неловко свалил все в одну кучу: и свои личные, и профессиональные качества. Эта его манера смешивать личное и не личное уже однажды проявлялась, в частности, в его письмах из Италии, куда он отправился молодым генералом и мужем: «Я надеюсь, что скоро, мой нежный друг, окажусь в твоих объятиях. Люблю тебя до безумия. Пишу в Париж с этой же почтой. Все идет хорошо. Вчера под Мантуей одержали победу над Вурмзером. Твоему мужу недостает лишь любви Жозефины, чтобы быть абсолютно счастливым». Эти письма вызывают тем более сочувствия, чем более равнодушия выказывала Жозефина к страстным излияниям мужа. Они до такой степени не трогали ее, что она смеялась двусмысленным остротам своего любовника Ипполита Шарля, говорившего: «В настоящее время маленький генерал находится на По, распрощавшись с Генуей»[111].