Избранные произведения. III том
- Автор: Гуин Урсула К. Ле
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Интернет-издание (компиляция)
- Переводчик: Ирина Алексеевна Тогоева
- Жанр: Боевая фантастика
Электронная книга - «Избранные произведения. III том». Краткое содержание книги:
Урсула Ле Гуин повлияла на таких маститых писателей, как Салман Рушди, Дэвид Митчелл, Нил Гейман и Иэн Бэнкс. Ей неоднократно присуждали «Хьюго», «Небьюлу», «Локус» и Всемирную премию фэнтези. В 2014 году ее наградили Национальной книжной премией за выдающийся вклад в американскую литературу.
Содержание:
Порог
Глаз цапли
Резец небесный
Лавиния
Рассказы (сборник)
Морская дорога (новеллы, сборник)
Время, занятое жизнью (эссе, сборник)
В пятницу днем Джен уехала, исполненная ярости и вся в слезах.
А Ширли в пятницу вечером наконец прошла по Кедровой улице, вышла на Морскую дорогу и спустилась на пляж — это была ее первая прогулка без Барбары.
Но, конечно, далеко не первая — в одиночестве. Они довольно часто ходили гулять поодиночке, порой сильно рассердившись друг на друга, но в основном из-за того, что кто-то один был занят, или кому-то было лень выходить из дому, или просто у кого-то не было настроения идти гулять. И все же это была первая прогулка за семь лет БЕЗ БАРБАРЫ.
Обед она оставила на плите — нужно было только подогреть. Она выпила немного красного вина из той бутылки, которую открыла еще Джен, но обедать раздумала: решила поесть после прогулки, потому что солнце теперь, в середине октября, садилось где-то в половине седьмого, а закат пропускать не хотелось. Вино немного поддержало ее, но она истратила слишком много сил, чтобы заставить себя пойти на эту прогулку, и теперь вся дрожала, мрачно бредя в полном одиночестве по дюнам. Тропинка, начинавшаяся в конце Кедровой улицы, была похожа на туннель: жесткая высокая трава, росшая на дюнах, смыкалась над головой. А потом вдруг перед ней сразу открылось светлое пространство — море, изгиб далекого берега, затянутого туманом, и длинные облака в небе над горизонтом. Облака были такого цвета, какого она ни разу не видела во время той тысячи тысяч закатов, которыми любовалась всю свою жизнь: серовато-розоватые с лиловым оттенком, просто сиреневые и еще какого-то неопределимого цвета, но удивительно спокойного и прелестно сочетавшегося с бледно-зеленым небом и сверкающей бесцветной водой…
Она прошла по песку до самой кромки воды, до набегавших на берег волн. Был отлив. Длинные волны вяло взбирались вверх по мокрому песку и, откатываясь, оставляли широкую ребристую полосу влаги, которая словно вбирала в себя цвет неба и как бы усиливала его, превращая в еще более чистый, темно-зеленый, на фоне которого отчетливо проступали сиреневые полосы.
Цвета эти были так прекрасны и неожиданны, что Ширли не могла отвести глаз, а все стояла, утонув в мокром песке, и повсюду ее окружали эти дивные краски воды и неба, и ей хотелось насквозь пропитаться, насытиться этой красотой. Она жадно поглощала ее, наслаждалась ею, испытывая такое страстное томление, что даже подумала, что подобную страсть можно было бы назвать нереальной, причудливой, опасно вкрадчивой и словно отрицающей то, что горе — это некая пустота, которую нужно заполнить любой пищей, подвернувшейся под руку. «Они не знают, чем живет человек! — думала она. — А я? Я ведь даже не знаю, кто такие эти «они»! Но на самом деле, она это знала: они были теми, кто дает всему на свете неверные, не правильные названия.
Она повернулась и пошла на юг; дивные краски по-прежнему играли вокруг нее на мокром песке. Она и прошла-то всего с полмили и увидела, что Рек-Пойнт высится, как всегда серый, над движущейся морской водой, а все те дивные цвета как-то незаметно исчезли.
Ширли еще минутку постояла, глядя назад, на север.
Из-за Бретон-Хэд волной поднимался туман и цеплялся за верхушки темных холмов над светившимся огоньками городом. На пляже не было ни души. Пока в небесах играли те краски, вспомнила Ширли, по берегу гуляла молодая пара с собакой. Но теперь их не было: ушли. Свет в небе все быстрее меркнул, песок лежал перед ней, точно неясная пелена. Ширли выпрямилась, точно вырастая из этого песка и твердо зная, что она — просто некая форма, особым образом изогнутая и пустая внутри, а потому способная принять в себя ветер.
А ветер между тем действительно продувал ее насквозь.
И ноги у нее в мокрых носках и башмаках совершенно замерзли, и она была страшно голодна.