Избранные произведения. III том

— Обобществление? Социализм? Эта пьеса уже сошла со сцены, — проворчала Джен, с треском переворачивая страницы газеты, чтобы добраться до комиксов.

Ширли должным образом оценила это замечание.

Джен всегда все замечала раньше других, как и Барбара.

А вот ей самой это дано не было. Ширли очень приятно было видеть Барбару в Энгасе, но очень больно — не видеть ее в Джен: отсутствие знакомых черт в дочери напоминало ей о физическом отсутствии матери. Это словно некая дыра, о которой можно и нужно без конца говорить, чтобы в нее не свалиться. А лучше всего свернуться поплотнее, замереть, словно каменное кольцо, камень на земле, камень на камне, и пустота будет не под тобой, а внутри тебя.

— Не правильные антонимы меня раздражают, — сказала Ширли, садясь в кресло и чувствуя, что страшно устала и ноги у нее не гнутся в коленях. — Тот мой педантизм, который я не сумела израсходовать, пока преподавала, теперь мне же и мстит. А с синонимами еще хуже! Особенно когда не можешь ни одного найти. Вот каков, например, синоним к слову «маскулинизм»?

«Мужчинизм»? «Гоминизм»?

— Звучит так, словно ты это получила на завтрак где-нибудь в Алабаме.

— И неплохой завтрак, заметь! — мрачно откликнулась Ширли.

Обе некоторое время молчали; Джен изучала смешные картинки с тем же выражением агрессивной напряженности, с каким читала первую страницу.

— Ха! — один раз воскликнула она презрительно, но больше ни слова не прибавила.

Ширли, поскольку на ней были очки «для дали», попыталась, сидя в своем кресле, прочитать опус Энн Ландерс на последней странице, потому что Джен держала газету раскрытой, но никак не могла как следует поймать текст в фокус. Похоже было на одну из тех ужасных поэм, которые народ вечно — во всяком случае, так утверждает сама Энн Ландерс — «умоляет» ее напечатать «еще раз» (и обычно вместо чего-нибудь куда более интересного).

— В пятницу, — сказала Джен таким голосом, словно сидит за письменным столом у себя в офисе в Калифорнии, а не в домике на опушке леса, когда за окном сгущаются сумерки и как раз начинают летать совы.

— Что?

Джен в упор смотрела на нее поверх сложенной на коленях газеты своими ясными светло-карими глазами.

Ширли стало стыдно, что она невольно уснула; и она никак не могла избавиться от этих сов, которые смотрели на нее глазами Джен.

— Я сказала, что вернусь в Салем в пятницу. Если ты, конечно, не захочешь, чтобы я осталась подольше. Сенатор Бомбаст сказал, что я могу не выходить на работу и всю следующую неделю. Если же ты хочешь, чтобы я уехала пораньше, я могу уехать хоть завтра. — Она продолжала смотреть на Ширли тем же взглядом хищной птицы.

— Нет, нет, что ты! — слабым голосом попыталась возразить Ширли. — Уезжай, когда хочешь.

— Одного дня достаточно, чтобы нам с тобой утрясти все дела?